Обломки мифа. Книга 2. Враги

Стены у оврага крутые, не выбраться, пришлось идти вниз к реке. А тут ещё и дождь начался. Проклиная всё – и князя, и его пир, и свою беспечность, Воланд шёл по дну оврага, и оказалось, что выбраться из него можно было только на другую сторону оврага, а не на ту, где его дом. «Теперь какой крюк придётся делать!» – думал он. Перейти по бревну боярин уже не рискнул. Холодно, дрожь пробирало всё тело.

Проходя мимо церкви святого Ильи, мимо дома священника он увидел, что дверь открылась и его позвали:

– Заходи, боярин.

«Откуда знает?» – подумал, но приглашение принял и в дом вошёл.

Хозяин шёл впереди со свечой, указывая путь. Пройдя сени, открыли дверь в дом, вошли. Сверху, с полатей на Волонда смотрели шесть пар любопытных глаз.

– А ну, спать! – прикрикнул на них отец Григорий.

Глазу тут же исчезли и вместо них появились светлые головки – братики и сестрички спали вместе, вперемешку.

Вышла попадья, матушка Пелагея, жена Григория, поклонилась гостю.

– Принеси гостю что ни то сухое, – сказал отец Григорий и боярину: – Снимай мокрое, боярин.

Воланд повиновался.

– Я не крещёный, – сказал Воланд, – ты же поп, отец Григорий.

– Удивил, – усмехнулся отец Григорий, – да, я иерей церкви Пророка Ильи. А поп, так славяне исказили греческое слово папа?с, что значить отец.

Боярин переоделся в длинную рубашку, ниже колен, штаны не дали, на ноги дали мягкие лапти из пеньки без задников. У печи жарко, боярин согрелся.

– Есть будешь? – спросил отец Григорий.

– Нет. Сколько можно?

– Шахматы?

– Ты в шахматы можешь играть? – удивился Воланд.

– Что тебя удивляет, боярин?

– Да нет, ничего. Давай сыграем. В веру свою меня будешь обращать?

– Зачем ты мне нужен? Если Богу ты понадобишься, он тебя сам призовёт?

– Как это?

– Не знаю. Но имя тебе сменить надо. Не хорошее оно. Фалант по-немецки означает «Летучий» – имя главного злого духа.

– По-немецки не знаю, может быть, а меня зовут Воланд, что значить «Поле битвы».

– Не обижайся. Садись, боярин, сыграем.

Сели играть.

– А немцы-то к своему Богу призывают, а вы, греки, почему не хотите.

– Не знаю, – пожал плечами отец Григорий, – так повелось. А где в шахматы научился играть. У викингов не самая любимая игра.

– У простых воинов – да. А ярлы почти все умеют. И я умел. Однажды в Галиссии – это очень далеко на западе – захватил очень дорогую шахматную доску вместе с её владельцем-мавром.