Мятеж

Он вскакивал с кресла, ходил по вагону, вставал в картинные позы (он когда-то, в молодости мечтал о карьере оперного певца). Говорил министр-председатель о важных вещах – о переустройстве власти в стране.

– В стране анархия, – вещал он, – большевики разрушали армию, и потянулась цепочка. Стало рушиться всё, что с нею связано. Ломать просто, наводить порядок сложно!

И, наконец, совершенно неожиданно Керенский предложил Савинкову стать его заместителем по армии и флоту, стать «товарищем министра» как тогда говорили.

Освобождать самого себя от должности министра армии и флота министр-председатель совершенно не хотел.

– А вас, Максимилиан Максимилианович, хочу назначить комиссаром при верховном главнокомандующем. Брусилова я давно думаю убрать с должности. Не справляется старик. Но кого назначить? Этот вопрос архи важный! Лучше всех из генералитета я знаю Деникина, я много раз бывал у него на Западном фронте и вообще Антон Иванович мне симпатичен. Но его сегодняшнее выступление! Если всё, что он говорил воплотить в жизнь, то мы получим более серьёзного врага, чем германцы.

Врагом этим будет наш собственный солдат. Но решительный и твёрдый верховный главнокомандующий нужен и нужен уже давно.

Керенский сделал паузу, Савинков и Филоненко переглянулись.

– Александр Фёдорович, мы предлагаем кандидатуру Корнилова Лавра Георгиевича, – сказал Савинков.

– Корнилова? – спросил Керенский.

Он этого ожидал, а иначе, зачем бы он их приглашал? Ещё на совещании он решил, что новым главнокомандующим будет Корнилов.

И понятно было, что комиссары Юго-Западного фронта предложат кандидатуру своего начальника, которого хорошо знают и на которого, скорее всего, имеют какое-то влияние. Но предложение исходит не от него, в случаи чего Корнилова можно будет снять с должности, а обвинить, если что, Савинкова.

– Корнилова? Я его плохо знаю. И его требования отмены смертной казни очень резки по стилю. Хотя, надо признать, при сложившихся обстоятельствах, смертная казнь в войсках необходима.

И я с этим согласился, пусть мера эта и не демократична.

– Лавр Георгиевич согласен с институтом комиссаров при армии, – напомнил Савинков.

Про смертную казнь, это была его идея, и Корнилов был с нею согласен, но именно он, Савинков, уговорил генерала написать об этом Керенскому. Савинкову надо было прощупать: пойдёт ли Керенский на уступки, можно ли будет его подвинуть в будущем. Оказалось – можно. На уступки Керенский пошёл.