Цветы и Бездна

Из его рассказа я поняла, что я призвала нерли, которые дали нам возможность бежать… и которые почти что забрали меня с собой – Лендар сказал, что я находилась довольно долгое время в трансе…

«Да, это очень похоже на правду…»

Закончив рассказ, он взглянул на меня, и я увидела в его глазах что-то, чего раньше не было там – восхищение и, может быть, даже гордость. Он вдруг достал откуда-то маленький пузырек и протянул мне.

– Теперь нам ничего не грозит – мы на нистарской земле. А пока… вот, выпей. Это лекарство.

Я сделала глоток и жидкость обожгла мне горло, что я скривилась, почти выронив флакончик. Что бы это ни было, оно было противным и горьким, как настой самой едкой полыни.

– Что это такое? – скривилась я, пытаясь не закашляться.

– Гадость, да? – весело сверкнул он глазами. – Зато помогает.

И он не ошибся. Жжение в горле и кислый привкус стоили того, чтобы голова действительно стала болеть меньше, как и все остальное.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Я ощущала легкое прикосновение ветра к волосам, прохладное, приятное касание… Внезапно я открыла глаза и заметила, что Лендар не сводит с меня глаз.

– Что-то случилось? – спросила я, но он не ответил.

И я вдруг вспомнила, что была без одежды.

– Лендар… – я смущенно посмотрела на него. – А где моя одежда?

«Неужели он видел меня… без всего?» – эта мысль пугала и будоражила.

– Одежда… сгорела. Когда ты призвала нерли… Тебя будто объяло пламя, не знаю… – казалось, он чего-то не договаривает, но в тот момент я этого не заметила.

– Вот как… – я сильнее завернулась в плащ.

Он заметил мою реакцию и его это, кажется, только развеселило, а мне стало еще более неловко.

– Ты такая смешная, когда стесняешься, – заулыбался он.

– Не смейся.

– Я не смеюсь…

Он вдруг пристально посмотрел на меня… и я почувствовала, как щеки мои покрываются краской. Лендар все еще держал флакончик с лекарством, но его взгляд отражал игривость и некоторое удовлетворение.

– Отсюда до Белого города уже недалеко. К вечеру доберемся.

Он протянул мне руку и помог подняться.

Здешние леса были прекрасны… Своей безмолвной красотой, своими приглушенными тонами, спокойным светлым чувством радости, невольно возникающим, стоило вступить в них.