Убить еврея

В тот день, когда я вернулся с работы, ты уже был в больнице… Ты, правда, ничего не помнишь? – переспросил он и сам же ответил, – хотя, у тебя был жар, бред, ты пролежал месяц, почти не приходя в сознание. А потом резко пошел на поправку. Вот, собственно, и все.

Артём чувствовал, что это далеко не все, но не сомневался, что больше ничего не вытянет.

– Здесь ведь очень сильная школа психоанализа, – сказал он, почему-то злорадно отметив, что отец покраснел.

– Ты совершенно здоров, – пробурчал отец.

– Значит, ты проверял, – констатировал Артём.

– Я же сказал, что мы все перепробовали.

– Ты говорил это о маме.

– Ты абсолютно здоров, – повторил отец, и было похоже, что он убеждает не столько Артёма, сколько себя.

– Тогда в чем дело? – пожал плечами Артём.

– Да, в чем дело? – перехватил инициативу отец.

– Сны, – жестко бросил Артём и посмотрел на отца. Ему был виден только профиль, потому что оба они сидели лицом к озеру. Отец сглотнул слюну и спросил:

– Вещие? О чем?

– Не знаю.

Он увидел, как у отца в прямом смысле отвисла челюсть, и голова медленно повернулась к нему. Еще он отметил, что первый раз произнес проклятую фразу вслух.

– Почему еврея? – медленно спросил отец. И Артём, совершенно неожиданно для себя, ответил фразой из старого анекдота, точнее, ее перевернутой версией: « Ну не велосипедиста же». На удивление, до отца смысл дошел почти со скоростью света – видимо у обоих мыслительный процесс работал на пределе. Через минуту они уже ржали, как два сорванца – сработал защитный рефлекс.

Потом отправились в милый ресторанчик, где их ждала очередная пассия отца. В отличие от предыдущей, которой было лет двадцать, белокурые волосы, язвительный ум, бездна очарования и потрясающий вкус, новенькая была мулаткой. Менее существенные отличия предстояло еще узнать. Звали ее Ленон – в честь Джона, на котором были помешаны ее родители.

– Ты зовешь ее Леной? – спросил Артур. – Нет, ответил отец, – Ленин.

– У каждого свои помешательства, – констатировала мулатка. – А как вы будете меня называть?

– А как бы вам хотелось?

– Рамштайн, – сказала она.

– Ладно, – сказал Артур, – буду называть вас Леной.

– Не любите тяжелый рок?

– Не люблю ничего тяжелого.

– А как выносите Гэрри?

– Отца? Мы давно и далеко.

– А…А чем вы занимаетесь?

– Ничем.