Плащ и шпага

Полоумный малый, бывший все еще на службе у графа де-Монтестрюка, подвел поджарую лошадь пандура. Он сел верхом, не спеша, и поехал, высоко подняв голову, но весь зелёный от гнева и с пылающим взором.

Когда он завернул за угол стены, Агриппа положил руку на плечо графу Гуго и сказал:

– Вот вам первый враг!

VII

Гостиница Красной Лисицы

Во время прогулок молодой граф почти никогда не расставался с отысканным им в деревне мальчиком-сиротою. У бедняка не было ни родни, ни пристанища и Гуго, приютив его, нашел себе не только преданного слугу, но и друга.

Звали его Коклико за красный цвет волос.

Малый был вообще очень некрасив и неуклюж: большая голова на узких плечах, длинные руки, худые ноги, все тело будто развинченное, пресмешной нос, маленькие глазки на круглом как вишня лице; но за доброту и за услужливость все забывали о его безобразии. Перед Гуго Коклико благоговел; Гуго был для него больше, чем идол, он был – великий человек.

Дружба их началась как-то раз в зимний вечер: в углу под забором маленький Гуго – ему было тогда лет десять – нашел полузамерзшего Коклико, лежащего рядом с большой связкой хворосту, слишком тяжелой для его слабых плеч.

Ноги у него были голые, в разбитых деревянных башмаках, руки посинели. Сердце, у Гуго сжалось от сострадания; ни просьбами, ни убеждениями он ничего не мог добиться от бедного мальчика; взвалил его к себе на плечи, кое-как дотащил до Тестеры и положил к себе на кровать. Тепло оживило бедняжку, и как только он открыл глаза, прежде всего увидел возле себя чашку горячего супа.

– А, ну-ка, поешь, – сказал ему Гуго.

Мальчик взял, как сонный, деревянную ложку и съел суп, не говоря ни слова, но когда он понял наконец, что еще жив, глаза его наполнились слезами и, сложивши руки, он сказал:

– Как же это? на вас такое славное платье, а вы приняли участие в таком оборванце, как я!

Платье на Гуго было далеко не славное, а из толстого сукна, но на нем не было ни дыр, ни пятен, и оно показалось великолепным бесприютному мальчику.

Эти слова тронули Гуго и он понял, до какой нищеты дошел этот сиротка.

– Подожди, – сказал он ему: – ты бросишь эти лохмотья, а матушка даст тебе хорошее платье, в котором тебе будет тоже тепло.

Графиня де Монтестрюк тотчас же исполнила желание сына; Коклико одели с головы до ног. Потом она отвела Гуго в сторону и сказала ему:

– Ты спас ближнего, а теперь, дитя мое, на тебе лежит забота об его душе.