Русский излом. Роман в трех частях

При упоминании о Песчанске раненый оживился, но, опережая интерес Ольги, заявил, что с Песчанском его ничего не связывает.

– «Врет» – подумала она, – «Он либо из Песчанска, либо ехал туда по какому-то делу. Похоже, и имя ненастоящее. Что ж, пока подыграю в его враньё.»

– Скажите, что со мной случилось? Санитарка сказала, что Вы спасли мне жизнь.

Ольга коротко поведала о событиях утра, и он горячо поблагодарил ее.

– Не стоит!, -возразила она, – Вот, если бы Вы вспомнили, что привело Вас на рельсы, то это несомненно избавило бы меня от необходимости доложить полиции о случившемся.

– Зачем? Я же ничего не помню!, -произнес он, четко выделяя каждое слово.

– Куда Вы ехали? Может быть, у Вас билет сохранился?

– А в моих карманах не было билета?

– ,Судя по описи вещей, нет.

– Зачем Вы расследует это происшествие?, – спросил он печально, – Вас же это не коснулось!

– Как зачем? – не успокаивалась Ольга, – Если Вас избили и ограбили в поезде, то не лучше ли обратиться в полицию?

– ,Не нужно полиции…

Он попробовал подняться на локтях, но от резких движений усилилась боль, и он рухнул обратно в кровать.

– Вам плохо?, – Ольга подошла ближе и положила руку ему на лоб, Внезапно раненый схватил ее руку в свои ладони и горячо зашептал:

– Доктор, миленькая! Не надо полиции! Вообще ничего не надо. Я уйду сейчас, только не выдавайте!

Он повторял эти слова несколько раз, будто заклинание, пока изумленная Ольга не пообещала оставить его в покое.

– Я вернусь, Антон Иванович, и тогда Вы расскажете мне, отчего Вы избегаете полиции? Заодно, уж будьте добры, сообщите мне Ваше настоящее имя, господин Оболенский. Поверьте, с моей стороны Вам не грозит опасность.

Он сделал вид, что задремал, и она вышла из бокса.

– «И как мне прикажете себя вести с этим типом? Его враньё даже не забавляет! – размышляла она, идя по коридору, – Этот красавчик, несомненно, южных кровей – еврейских или кавказских.

Ночью ее вызвали к нему из дома: раненый снова стал задыхаться на фоне внезапного скачка температуры. Карл Иванович, не вполне оправившийся от недомогания, настаивал на сопровождении дочери.

Накануне он выслушал ее рассказ о том, как она сделала плевральную пункцию, и теперь хотел лично убедиться, что дочь сделала все правильно.