Русский излом. Роман в трех частях

Он искал оправдания и нашел: Ольга сама испытывает к нему нежные чувства. И всё-таки он не был готов сегодня же на балу прилюдно объявить об их обоюдной симпатии.

Евгений вдруг закашлялся и смущённо попросил:

– Давай на балу оставим всё по-старому: ты танцуешь с Митей, а я пока побуду в стороне.

– Согласна, -неожиданно обрадовалась Ольга и, глубоко вздохнув, быстро затараторила, -Мы скажем Мите потом. Сначала нужно его подготовить. Не так ли?

– Ах, Ольга, если бы ты знала, как мне трудно отпускать тебя, даже на один вечер, -прошептал он, целуя ее руку, -Но я здесь гость: Талановы-прекрасные люди, однако меня не покидает ощущение, что приглашение на лето я получил из милости.

В глазах девушки появилось удивление: ее задело слово» из милости». Она попробовала протестовать, но Евгений ее остановил.

– Возможно, ты больше не захочешь меня видеть, услышав мое признание, но ты должна знать все.

Он взглянул вопросительно, а Ольга в ответ лукаво улыбнулась:

– Ах, боже мой, какая досада- мой принц, оказывается, не имеет королевства… Что же, в таком случае мы-квиты!

Мой отец- сельский врач, а не хозяин поместья. Наша семья не нуждается, но и не может похвастаться состоянием.

Их губы слились в поцелуе, ведь для любящих молодых людей не так уж важны деньги и происхождение.

Глава 9

Двери и окна парадной комнаты дома Талановых были распахнуты – горели свечи в подсвечниках и большой люстре под потолком. Музыканты настраивали инструменты, а гости постепенно заполняли пространство зала. Дамы рассаживались на стулья, расставленные по периметр. Молодые люди фланировали туда-сюда из угла в угол, периодически выходя в смежную комнату, где за карточным столом уже разыгрывалась партия в вист.

Хозяева дома, Петр Андреевич и Любовь Петровна, встречали у входа прибывающих гостей, поминутно кланяясь и улыбаясь. Именинница вертелась поблизости: ей, да и остальным детям, было разрешено сегодня полюбоваться на танцующих.

Три будущие невесты-Рая, Маруся и Лиля в подготовку к балу вложили душу. По их слезной просьбе добрая маменька Любовь Петровна завила им локоны горячими щипцами, а затем уложила в замысловатые куколи.