Шишкин корень

Глядишь, от немого-то и отстанет.

– Ну, что стоишь, как статуй? Как зовут тебя, спрашиваю? Аль забыл?

Я посмотрел на дядьку жалостными глазами и промычал что-то невнятное. Он подошёл впритык, наклонился к моему лицу и под рычащее «шалишь!» схватил правое ухо своими железными пальцами. Послышался хруст. Боль пронзила голову. Не сдержавшись, я закричал:

– Сергей я!

– Ба, неужто прояснило? – Городовой захохотал во весь голос и отпустил наконец моё пульсирующее ухо. – Ну что, Сергей, отвечай: чьих будешь и почто здесь шастаешь?

– Шишкин я.

Ничего себе порядочки! А как же права несовершеннолетних?

Вокруг начал собираться народ: худощавый паренёк моего возраста с деревянным ящиком, пара мужиков в помятых пиджаках, детвора.

– А что у тебя там?

– Скрипка. – Я приоткрыл футляр.

– Ты что ж, музицируешь али украл струмент?

– Играю. Не крал я.

– А вид у тебя чего такой чудной? Циркач, что ли?

– Ага. На скрипке играю и фокусы показываю, – съязвил я.

– Шагай-ка в участок. Там разберёмся, какие такие хвокусы ты показывашь. – Городовой махнул рукой в сторону Алексеевской.

Почесав затылок, я нехотя поплёлся вперёд. Сопровождающий сзади звонко стучал сапогами.

Я почему-то вспомнил песню из любимого папиного советского фильма «Белое солнце пустыни» и протянул в надежде очаровать служивого:

– Ваше благородие, а за что меня в участок? Я ж никого не трогал, гулял просто.

Городовой довольно крякнул:

– В научение тебе, чтобы дурачком не прикидывался.

Я обернулся. Чуть левее, то и дело ныряя в толпу, за нами тенью скользил жилистый паренёк из наблюдавших. Городовой его тоже заметил, но виду не подал.

– Родители у тебя есть? Где живёшь-то?

Во валит усач, прямо как Акула на физике!

– Нет, сирота я… – выдавил я через силу.

Нехорошее чувство сдавило грудь. Отца, понятно, два года нет в живых. Но мама-то жива-здорова, а я сиротой прикидываюсь! О таком даже думать страшно, не то что говорить.

– Нездешний я, с цирковой труппой приехал в Нижний на ярмарку. Да и заблудился. – Спина под ветровкой вспотела.

– Врёшь, бессовестный! – гаркнул городовой.

Как он догадался? Я резко остановился, и он воткнулся в меня сзади, как переполненная вешалка в гардеробе, – чуть колени не подломились.