Дорога крови

Через полчаса унылого ожидания на палубе появился кутавшийся в тёплый плащ работорговец. Его сопровождал Уник – в неизменно чёрных камзоле и штанах, с двумя свёрнутыми кнутами на поясе и хлыстом в руке. При взгляде на него многие рабы боязливо ёжились, вспоминая хлёсткие обжигающие удары, и поспешно прятали глаза.

Работорговец прошёлся вдоль шеренги рабов, оценивающе изучая их и прикидывая, сколько за кого можно будет выручить, а от кого проще избавиться сразу: некоторые были настолько изнурены или больны, что не могли сами держаться на ногах, и стоящим рядом приходилось поддерживать их.

Время от времени мужчина давал отрывистые приказания, и тогда надсмотрщики хватали указанного им раба и выбрасывали за борт, словно ненужный груз. Савьо, вместе с десятком новых рабов поднявшемуся на корабль два дня назад, всё это казалось омерзительным и бесчеловечным.

Со своего места Савьо видел, как работорговец остановился перед Айзеком, с которым юноша познакомился только вчера, но про неповиновение которого уже немало слышал от других рабов, и взял из рук Уника хлыст.

Пленник поднял на своего хозяина испуганные глаза и попятился было, но тут же усилием воли заставил себя остановиться.

– Ну что, раб, не будем нарушать традиций. По удару за каждый день, что ты пытался украсть у меня.

По знаку работорговца надсмотрщики вытащили Айзека на середину палубы и заставили опуститься на колени, лицом к остальным.

– Сегодня я жив, а значит, ты получишь свой седьмой удар.

Всего один. Мне не нравится причинять тебе боль, раб. Но ты должен всегда помнить своё место.

Савьо закрыл глаза, чтобы не видеть наказания, но не услышать его было нельзя – свист рассекающего воздух хлыста и последовавший за ним удар на миг заглушили голос работорговца.

– Возможно, живя всё время в страхе и ожидании завтрашнего дня и наказания, ты больше не посмеешь поднять руку на своего хозяина, ничтожество. – Мужчина отвернулся и ласково провёл рукой по гибкому хлысту.

 – Этот малыш быстро научит тебя слушаться.

– Ты мне не хозяин. – Едва слышный голос Айзека прокатился по палубе наподобие внезапного грозового раската, вызвав взволнованное перешёптывание среди прочих рабов.

Работорговец удивлённо обернулся к дерзнувшему бросить ему вызов пленнику.

– Ты что-то сказал, или мне показалось, раб?

Испуганные голоса мгновенно стихли, и десятки глаз в ожидании ужасной развязки устремились на стоящего на коленях Айзека.