Записки партизана сцены. Ал кого лик, или Красна чья рожа

Я оставался один на один с самим собой. Противно вспоминать, и вдобавок сердце сжимается от упущенных возможностей.

Первым слетел с катушек Мишаилыч. Он просто взял и ушёл в запой. “Мясной суп”, так МишМиш называл “Зубровку”, стал обязательным блюдом в его рационе. Поначалу “бульон” добавлялся в кофе, для тонуса, но через несколько дней нагло пился из горла без попыток хоть как-то шифрануться. Обезьён быстро превращался в нагло щерившегося демона, преисполненного отваги и обаяния. Это слишком бросалось в глаза.

В итоге Мишаил МишаИлович покинул нас, а если быть точным, его отстрелили админы, как самое деструктивное звено в механизме, вращающем башню.

Ему на смену пришёл Роман.

Ромик.

Земляк и товарищ Славяна, простой днепропетровский парень, решивший поискать счастья в Москве. Было в нём что-то криминальное, ну или полукриминальное, не знаю, короче, мы с ним сразу спелись. Встретились рефлексирующий интеллигент и гопник с Днепра.

В нашей башне “запылал огонь” готовящегося восстания.

Мы вместе пьянствовали, гуляли, работали, я регулярно приглашал его в гости, игнорируя недовольство жены и тёщи. Нам было весело и легко друг с другом. Ромыч делился рассказами о службе в армии, а я о театральной жизни.

Время шло, денежный поток ослабевал, начались скандалы и забастовки.

Недовольство технического персонала поддержали артисты из кордебалета, пострадавшие вслед за нами.

Солисты пока отмалчивались, поскольку продюсер старался платить до последнего именно им, урезая наши гонорары.

Когда все запасы иссякли, пришло и их время взбунтоваться.

Братиславский Вурдалак коротко повыяснял отношения, послал всех нахуй и, обернувшись летучей мышью, улетел восвояси.

Основным запевалой был назначен красномордый кровопивец, неожиданно почувствовавший собственный вес.

Он стал рупором недовольства, получив поддержку от коллег и возможность проявить свой чудный характер.

Не теряющие надежду на успех чехи нашли ему дублёра – артиста из театра Стаса Намина, внешне похожего на опухшего героинового наркомана, пытающегося делать вид, что всё под контролем.

Он нам сразу не понравился. Повод выразить новому солисту своё «фи» нашёлся довольно быстро.

На должность второго реквизитора взяли его жену, по-моему её звали Лада. У этой пары, судя по всему, были натянутые личные отношения, и новоиспечённый Упырь-дублёр не очень хорошо обращался с женой на людях.