Записки партизана сцены. Ал кого лик, или Красна чья рожа

Служивый, после недолгого сопротивления соглашается, дует и отдаёт прибор в руки обаятельного администратора. Возникает заминка, во всех четырёх глазах словацкой красавицы читается полнейшее недоумение и отсутствие какого-либо разумного объяснения происходящего. Прибор вышел из строя, сгорел нахрен, будучи уничтоженным перегаром “бойца пожарного расчёта”. Мне до сих пор кажется, что Джулия так и не оправилась после того случая. Именно в тот вечер она выиграла бой с пьяным, но проиграла войну с пьянством – пожарного отстранили от дежурства и обязали компенсировать расходы на приобретение нового алкотестера.

Как говорится, ложки нашлись, но осадок остался. В Джулькиной картине мира появилась трещина, постепенно расползающаяся во всех направлениях. Фраза: “Эту страну не победить!” – зазвучала по-новому.

Где деньги, Зин?

Ситуацию усугубляли перебои с выплатами гонораров и зарплат.

Деньги закончились довольно быстро, к первым предпремьерным показам.

Как выяснилось позже, чехов кинули на деньги наши, местные твари с характерными фамилиями.

Если в первые пару месяцев мы получали доллары стабильно раз в неделю, а платили нам именно в долларах, то ближе к генеральным прогонам – в лучшем случае раз в три недели и вдобавок не в полном объёме.

Недовольство зрело, повышая градус отношений между миссионерами и аборигенами.

Мы всё чаще работали поддатыми или накуренными. Тестирование на алкоголь становилось пустой формальностью, не имеющей силы и последствий. Не имея возможности полноценно платить, лишаешься права предъявлять претензии.

Если в первые два месяца мы собирались у метро “Ленинский проспект”, пили пиво и зависали до утра исключительно после спектаклей, то после начавшихся перебоев с выплатами в этот график добавились встречи перед приходом в концертный зал. На бухло, как ни странно, деньги находились всегда.

С каждой неделей мы позволяли себе всё больше и больше. “Вурдалак” для некоторых из нас превратился в непрерывную тусу. Думаю всем понятно, о ком идёт речь.

Словаки устраивали несколько раз импровизированные посиделки в гостинице при посольстве, и это одни из самых малоприятных воспоминаний. Я, как правило, напивался и вёл себя по-скотски.

Танцовщицы из кордебалета поначалу были приветливы и многообещающи, но скорость света, с которой я превращался в животное, играла против меня, распугивая и отталкивая их.