Хватка

Едва не зацепив стволом поросшую сухим быльником насыпь, он стал, прикрываясь ей, и навел пушку в сторону почти добравшейся до места Т-шки.

Ей хватило одного снаряда, который легко прошил лобовую броню и взорвался, ударившись в двигатель. Старая техника, …бензин. Т-шка выплюнула наружу свои потроха и полыхнула, словно факел. Горел Т-16, горело все село, …загорелся и подстреливший Т-шку немец. Это расчет Вакуленко отомстил за товарищей и израсходовал на него последние снаряды. Теперь остаткам батальона оставалось лишь одно – залечь в окопах и дожидаться «гостей».

Те не заставили себя долго ждать. Медленно подползающие к Легедзино танки уже даже не стреляли. Наверное, попросту не видели куда. Въезжали на окраину и, если обнаруживали в смотровые щели окопы, утюжили их гусеницами и днищами, заставляя красноармейцев перебегать с места на место, и расстреливали их из пулеметов.

Часть немецких машин осталась в поле и не входила в село. Наверное, гитлеровцы решили, что и те танки, что уже ползали в границах пылающего поселения, вполне справятся с остатками русских, но еще около трех часов с начала их заключительной атаки то тут, то там хлопали советские винтовки.

Изредка в танки летели гранаты или бутылки с зажигательной смесью, а пехота, постоянно натыкаясь на спрятавшихся, по сути уже безоружных красноармейцев, постоянно вступала в рукопашные схватки.

За раскуроченным взрывом картофельным копачом лежал майор Лопатин, и достреливал последнюю обойму своего ТТ. Из густых зарослей смородиновых кустов позади него подполз Долдашев:

– Все, командир, – вытирая лицо от затекающей в глаза крови, выдохнул он, – переставай воевать.

От Филиппова к тибе пиришли шеловек двадцать. Камбата убили, танк задавил. На той старане нашх совсем уж нет. Мы тольк и остались. Шьто делаим?

Заместитель начальника штаба опустил пистолет:

– Все, Каирболат, – прохрипел он, – труба дело. Как мы не трепыхались, а пришел наш последний час. Страшно?

– Нет, камандир, – ответил проводник-кинолог, – тольк сабак нашх жалко.

Хороший был в этот раз, луший сабак. Все как адын! Золото, а не сабак. Слыш тиха? Сидят, не гавкают. Видят все. …Нас подавят танком, их перстриляют. Жалко

– Не доехал еще сюда ни мой, ни твой танк, – горько улыбнулся Лопатин, – кто нас подавит? Зае…ся они гонять за каждым, а, Долдашев? Так чтоль?

– Так, камандир.

– Ну вот. Ты давай-ка, собери там, за хатой, в окопчике, всех, кто остался, и отправь Соловьянова, пусть открывает вольеры.