Дом без ключа

– Кто-то провалился?

– Не скрою – да…

– Я не спрашиваю – кто, но можно узнать – как?

– Если бы я знал сам! Известно одно: и в этом случае рядом с домом стояла палатка телефонистов.

– Переносные пеленгаторы?

– Да, и даже, скорее всего, не направленные на волну, а другие – скверные штучки, регистрирующие наличие магнитного поля.

– А есть такие?

– Теперь есть. Фирма «Радио-Вольф» из Берлина. В свое время нам почти на год удалось отсрочить их изготовление, а потом… Кстати, здесь может появиться Фланден.

– Значит, провалился он? Мне-то ты можешь сказать!..

Жак-Анри рассеянно щурится на солнце.

– Если Фланден все-таки приедет, скажешь, что я жду его. Пусть к числу букв своей настоящей фамилии прибавит восемь – это будет дата встречи; к тому же числу прибавит четыре – это будет время, а если прибавить еще десять – получится номер трамвайной линии, на конечной остановке которой его подождут. Ты запомнил?

– Восемь, четыре и десять?

– Каждый месяц. А до тех пор пусть отдыхает.

– Хорошо. Ты думаешь, он приедет?

– Надеюсь… В случае чего можешь вполне рассчитывать на садовника. Он славный парень. Передашь привет от Профессора, и он не откажется тебе помогать…

Переждав жару, они выходят в сад, в царство стриженой жимолости и истертых газонов. Сад сразу за домом, и там, где жимолость сплетается с боярышником, Жак-Анри отыскивает неприметную калитку в стене. Она не заперта, и ничто не мешает ему и Полю проникнуть в смежный сад, почти целиком состоящий из густо высаженных акаций.

– Ты будешь работать отсюда, – говорит Жак-Анри, когда они доходят до лужайки, примыкающей к особняку. – Точнее, из этого дома.

– А владелец?

– Это мадам Бельфор. Здесь тоже пансион, и тебе отведена мансарда. Мадам покажет остальное… Не забудь только запирать за собой калитку, Поль, – считается, что у домов разные владельцы.

– Сад так и просится на полотно!

– Да, но рисовать здесь не придется.

– Жаль.

– Что поделаешь, старина…

Они садятся в выцветшие полосатые шезлонги, и Жак-Анри качается, закинув руки за голову. Небо над ним безмятежно синее, и солнце слепит прищуренные глаза. В детстве Жака-Анри, о котором он не хочет вспоминать, и в юности, о которой старается не думать, был такой же полосатый, нагретый лучами шезлонг, и стоял он на опушке соснового леса. Жак-Анри качался в нем и слушал птиц, и сам подсвистывал им.