Дачка под Бахмутом

Думать, это вообще там было тяжело. Потому что нет интернета, нет информационного шума из телевизора, разговоры крутятся вокруг того, кем был дома, что делали днём, ну, и, как где-то что-то прилетело и взорвалось. Голова постоянно с мыслями, синапсы пробуждаясь активируют далёкие воспоминания. Иногда становится страшно и стыдно, иногда – весело и легко.

Один раз ночью я проснулся с тем, что воевать как раз и должны вот такие как я – сорокалетние и старше. Хорошо помню, как во сне доказывал кому-то, что в 18 лет учить мальчишку воевать и отправлять стрелять во врага – самое нерациональное дело.

Доказывал как-то с использованием деревянных счётов, костяшки щелкали, как выстрелы, и было, как это обычно во сне, стройно и понятно. Проснувшись, старался вспомнить ход рассуждений и очень расстроился, что не удалось.

Орудие после нескольких выстрелов должно “сесть” в землю, закопаться. Наш “Гиацинт” закопался знатно, по самое не хочу. Уже почти час мы пыхтели с лопатами и ломами. Броники скинули на ящики для снарядов, туда же скоро отправились ватники и куртки.

Скоро должен был приехать Урал, и мы пипец как не успевали.

Согласно наставлениям перевод орудия “Гиацинт-Б” из походного положения в боевое и наоборот занимает не более 4 минут, этой полезной информацией Чеддер поделился с нами вот время очередного перекура.

– Поэтому, – подытожил командир, – нефиг яйки мять.

Кое-как свели станины, орудие было с консервации, виднелись следы сварки. Год выпуска “1983” делал “Гиацинтик” моим ровесником.

– А вот и девочки едут, – Чеддер вытер пот и махнул в сторону подъезжающих машин. – Сейчас разомнемся.

Недалеко от спутанного “Гиацинта” лежали серые снаряды. Опять же из ТТХ, просветил командир, почему-то тяжело вздыхая, вес каждого снаряда составляет 45-48 килограмм.

– А всего у нас больше 80 пулек. Не работали недельку, поламались немного.

Путем нехитрых арифметических вычислений удалось высчитать, что погрузить надо будет почти 4 тонны, что составляет примерно по 800 кг на каждого.

И это ещё без учёта зарядов, которые тоже лежали рядышком и золотились на редком декабрьском солнце.

Глаза боятся, а руки делают, – отец так всегда говорил, когда в детстве приезжали полоть картошку. Здесь ситуация была немного другой, и пословица сразу же модернизировалась, – вот пусть и делают, а я то-то тут причем.

Подаем, таскаем, подаем. Иногда машина сдаёт назад, значит очередной склад разобрали и можем переезжать к следующему.