Слово атамана Арапова

Всем существом почувствовал молодой султан, что никогда уже не увидит брата, что потеря невозвратна, и слезы переполнили его и пролились наконец, терзая и одновременно облегчая душу.

12

Уставший конь Никифора едва поспевал за конем незнакомца. Они скакали по дикой степи всю ночь. Ближе к утру уже молча ехали рядом и уже едва достигли поселения кулугуров, как незнакомец натянул уздечку и остановил коня.

– Што, приехали? – поинтересовался казак после того, как вздыбившийся конь коснулся передними копытами земли и, тяжело дыша, замер.

– На, испей вот! – Незнакомец протянул ему бурдюк.

– А што тама? – прежде чем выпить, поинтересовался Никифор.

– Вино, – коротко ответил незнакомец.

С жадностью сделав несколько глотков, казак вернул бурдюк своему таинственному спутнику и вытер бороду и губы.

– Што, пора прощаться? – покосился он на незнакомца, незаметно коснувшись рукоятки сабли.

– Бог с тобой, – ухмыльнулся незнакомец, – куды те спешить? Поедем со мной, нам есть о чем поговорить.

– Не хочу я с тобой, – возразил Никифор, поворачивая коня.

– Ну, пусть будет по-твоему! – согласился незнакомец.

– Прощевай, коли так, спасибочки за помочь оказанную!

Пришпорив коня, казак поскакал в сторону лагеря кулугуров, спиной чувствуя колючий взгляд своего спасителя.

Рассвет застал Никифора в степи. Он скакал, как в тумане, и смотрел лишь на гриву своего коня.

В его душе пробуждались далекие воспоминания, ему хотелось и плакать, и смеяться. Наконец, он въехал в прибрежный лес, и конь сам по себе остановился.

– Слезай! – звонко и неожиданно, как выстрел, прозвучала команда, и казак узнал своего спасителя. Привязал коня к дереву, незнакомец помог Никифору выбраться из седла, после чего взял его за руку и повел куда-то в чащу леса. Вокруг царила мертвая тишина. Миновав заросшую цепким шиповником полянку, они вышли к срубу.

Казак, вздрогнув, остановился: он увидел сидящего перед домом мужчину, очень похожего на… О боже! Незнакомец как две капли воды походил на зарубленного им брата Тимоху!!!

Он тихо сидел, обняв руками колени, неподвижно уставившись в одну точку. На бледный лоб падали растрепанные волосы, поблекшее лицо было лишено всякого выражения, в потухших глазах не было видно и искорки мысли.