Пропавший в чёрном городе

Лишние продукты, что у нас были, меняли на хорошие вещи, один наш ухарь умудрился купить за пять буханок хлеба женские золотые часы! И домой отправляли посылки с шоколадом и сахаром… Вот ведь как было.

С хорошим настроением, выспавшийся, Мишка мигом, не экономя, доел доставшиеся ему картофелины.

Оглядел всех, улыбнулся, легко вздохнул.

– Товарищи, а как, в целом, здесь с питанием дела обстоят?

Дядя Серёжа облизал свою ложку, положил её на стол, буркнул, не глядя ни на кого.

– А никак! Сейчас мы кильку по штуке в одни руки распределяем…

Николай привычно отмахнулся от дяди Серёжи, терпеливо пояснил Мишке.

– Ничего страшного, живём, с голоду не помираем. Продовольствие получаем, как и все другие люди, по карточкам. Мы в нашей бригаде все рабочие первой категории, нам по восемьсот грамм хлеба в сутки положено; только Эрик получает шестьсот грамм, он пока, как ученик, на второй категории числится. Сахара по первой категории здесь дают тоже восемьсот грамм, в месяц, и мыло, один кусок, хозяйственное или туалетное, по желанию.

Начальство говорит, что скоро столовую на заводе наладят, можно будет некоторые месячные карточки на рабочие талоны обменивать.

– Ни черта не выгодно будет, опять народ обманут…

Дядя Серёжа лёг на койку, отвернулся к стенке.

Николай улыбнулся, подмигнул Мишке, показал, чтобы тот не обращал особого внимания на уставшего мужика.

– А купить что, если на зарплату, можно будет?

– Можно, но с зимы обстановка с продуктами на рынке здесь, в Кёнигсберге с каждым днём всё хуже и хуже становится.

Говорят, что у нас в стране свой неурожай был, засуха, да и, вроде как, трудящимся полякам и чехам тоже нужно с зерном после войны помогать… Ещё в январе литр молока на рынке можно было за два рубля взять, а в прошлый выходной я заходил туда, видел, что уже все торгуют по пять! Некоторые мордатые тётки и по десять, и по двадцать рублей просят! И покупают же у них некоторые…

От стенки дядя Серёжа буркнул, не поворачиваясь.

– А в коммерческих магазинах ещё и спецнаценка! В «Особторге» вполовину ещё цену накидывать нужно.

И то по купонам.

Молчаливый Усаныч встрял, отложив в сторону книгу.

– Не везде. В некоторых «Особторгах» инвалидам папиросы продают со скидкой в четверть…

– … Водка теперь в семь раз дороже довоенной продаётся!

Николай весело толкнул в плечо дядю Серёжу.

– Хватит тебе, старый, о своей водке-то печалиться, вставай, я сейчас чайку быстренько вскипячу! Чай будем пить.