Царство. 1951–1954

– Передавай ему мой привет!

Никита Сергеевич сел у окна и долго смотрел на лес. Через сиротливые верхушки дубов, лип и сосен, нещадно истерзанных зимой, проглядывала золотая маковка церкви, той самой, где последний русский император Николай II впервые увидел свою будущую жену, принцессу Гессен-Дармштадтскую Алекс. После революции великокняжеское имение национализировали и передали Московскому комитету партии, превратив в дом отдыха. Из трех отдельно стоящих строений – домиков врача, управляющего и садовника, сделали персональные дачи для высшего московского руководства.

– То цари здесь жили, а теперь мы обитаем – чудеса! – сказал Никита Сергеевич. Глаза слипались, в организме накопилась хроническая усталость. – Нин, ты меня не трогай, я в кресле подремлю!

Нина Петровна принесла подушку и накрыла мужа пледом.

Очнулся он внезапно. Приснилось что-то несуразное, но что – не вспомнить. Хлопая глазами, Никита Сергеевич уставился на часы.

– Ого, десять! Дрых без задних ног! Нина, Ниночка! – облокотившись на лестничные перила, прокричал муж: – Никто меня не искал?!

– Н-е-е-е-т! – отозвалась снизу жена.

Никита Сергеевич переоделся в костюм, наодеколонился и ближе к одиннадцати снова набрал Маленкова, узнать, когда выезжать в Кунцево.

– Движения нет, – словами сталинской охраны ответил Георгий Максимович.

На «ближней» всегда так отвечали. Двери сталинской дачи были оборудованы специальными датчиками, которые реагировали на открывание. Когда Иосиф Виссарионович передвигался по дому, на табло дежурки загорались соответствующие лампочки, и можно было безошибочно знать, в каком помещении находится Хозяин.

– Значит, «движения нет», – повторил Никита Сергеевич.

– Нет. Может, давление прыгает, а может, захотел тишины. Мы ему тоже порядком надоели. Я сам сегодня лекарства пил, – признался Маленков, – голова пополам! А Иосиф, сам понимаешь, один йод глотает. Может, придавило старика, лежит, отдыхает.

Для всех был праздник, если Иосифу Виссарионовичу нездоровилось, тогда не надо было ехать в гости, можно было провести вечер дома, в кругу семьи, но такое случалось не часто.

Сталин сам выбирал, кому с ним быть. Он и в отпуск каждого члена Президиума отправлял лично.