Самый опасный человек Японии

А ещё – что у такого великого мыслителя должны быть десятки тысяч фанатичных последователей… Неудивительно, что за границей его боятся всё больше и считают главным идеологом нашей возрождённой Империи, автором самой идеи Восточноазиатской Сферы Совместного Процветания. Вот почему я должен спросить тебя, как крупного каллиграфа – причём каллиграфа, который следует путём древних и использует каллиграфию для магии, а не оформительства… Я хочу знать три вещи: может ли это ему навредить, может ли это его защитить и насколько он сам может знать про это магическое искусство?

– Скажу сразу – этой штукой можно убить.

Я не хотел бы вмешивать в это полицию, потому что срок давно вышел и единственный эксперт – я сам… Но я уверен – дедушку убили именно с помощью каллиграфии. И убийц не найдут. Даже бывший губернатор ухитрился кому-то крепко насолить…

– А как теперь твой отец от этого защищается?

– Никак. Отец прекрасно понимает, что он слишком бесполезен, чтобы на него покушались.

– Как думаешь, профессор Окава Сюмэй достаточно бесполезен, чтобы не надо было делать ничего особенного?

– Кто знает.

Публика нашего времени настолько хочет видеть кровавых шутов, что готовы простить им даже власть в государстве.

– Откуда ты это знаешь?

– Мне Селин рассказал.

– Это кто такой?

– Писатель. Французский. Современный. Вы могли про него слышать, но скорее всего нет.

– Подожди-ка, – адмирал нахмурился. – Этот твой Селин – он на вид такой потёртый и вредный, ходит в помятом пальто, и с собой у него всегда кот – огромный, серый и пушистый, в специальной клетке для переноски животных.

 – И адмирал показал пальцами приблизительную форму этой клетки.

– Да, именно такой. Только во сне он был без кота.

– Всё, знаю его!.. – Директор откинулся на спинку кресла так, что на флотских погонах сверкнули золотистые цветочки сакуры.

– Откуда вы его знаете? Он вам тоже снился?

– Не важно. Это всё равно засекречено. Продолжаем.

Кимитакэ сам не понял, как беседа перетекла к биографии прославленного доктора Окавы Сюмэя.

Видимо, просто перетекла на алой волне терпкого вина.

Было не очень ясно, как это может помочь в организации каллиграфической защиты. Кимитакэ подумал, подумал над этим вопросом, глотнул ещё вина и решил, что адмирал попросту по-настоящему плохо разбирается даже в обычной каллиграфии. И попросту рассказывает всё, что удалось выяснить, – вдруг что-нибудь пригодится.