Святополк Окаянный

Сделав этот вывод, Векша зло, от всей души, выругался. Все-таки сглазила проклятая черная крыса!

На всякий случай он тут же перекрестился. Ему пришла в голову мысль, что, наверно, и в самом деле нельзя ругать божьих людей, как бы они ни были нехороши на первый взгляд. Плоть грешна, свят дух. Может, и в самом деле этот жадный и нахальный монах был пророком.

Впрочем, нашествие печенегов дело для этих мест неудивительное. Почти не бывает года, чтобы они не ходили на города русские. И обычно Векша со своей семьей – женой и десятью детьми, – уходил в Белгород.

И жил там, пока печенеги не уходили в свои степи. Приятного в этом деле было мало – во время осады обычно голодно, – но зимой и дома не трескались от жира.

Но в этот раз печенеги выбрали для набега совсем неудачное время: старые запасы подошли к концу, а новое жито, пока его не обмолотили и оно находится в снопах, не спрячешь и в запас с собой не унесешь. Поэтому придется снопы оставлять в деревне в овине.

А это плохо. Печенеги имеют обыкновение баловаться огнем, – так что то, что не потравят конями и скотом, сгорит. А зимой в лесу без запаса верная смерть.

Векша опять тяжело вздохнул и, вороша темные волосики на голове дочки, нежные, как весенняя трава, проговорил:

– Не плачь Нютка, авось все и обойдется.

Микула понял его печаль – еще бы пару дней, и зерно было бы обмолочено и спрятано в лесные схроны. И тогда можно было бы от печенегов спрятаться в лесных дебрях.

Но уходить в лес без запаса – это верная гибель.

Векша в раздумье опустил голову и бормотал, как пьяный:

– Придется уходить в Белгород. В Белгороде будет голодно… Ой как голодно…

Векша вспомнил, какие страдания ему пришлось пережить в прошлый набег печенегов. Тогда от голода умерла половина его детей. Векше стало жалко прижавшуюся к нему дочку, и у него у самого на глазах проступили крупные, как утренняя роса, слезинки.

Ах, если бы эти слезы, как в сказках говорят, и в самом деле превращались в драгоценные камни.

И не было бы дороже тех бриллиантов…

От нахлынувшей к сердцу тоски Векше захотелось взвыть, подобно голодному волку морозной зимней ночью, когда нет уж сил терпеть холод и голод, но вся зима еще впереди, и нет никакого просвета. И только холодная луна, заслонившая полнеба над заснеженным лесом, среди искрящихся звезд, манит призрачным светом в мрачное царство богини Морены.