Святополк Окаянный

Но будет ли так всегда? Это человек не может знать, ибо истину знает только Бог.

Векша расправился во весь рост на телеге – под солнцем казалось, он даже поднялся над землей, как былинный Святогор, – и, опираясь одной рукой на вилы, воткнутые в снопы, сложенные на телеге, попытался рассмотреть всадника прищуренными глазами из-под согнутой козырьком черной ладони.

Он хорошо видел лошадь. Но всадник на коне был почти незаметен, так как был очень мал. И оба они, всадник и конь, были серыми от пыли, как будто их специально валяли по проезжей дороге, и оттого их было трудно рассмотреть.

Векша ощерил из бороденки желтые клыки:

– Собака, что ли, сидит на коне?

Микула, застывший рядом с Векшей, помог, разглядев молодыми глазами:

– Чай, мальчонка на коне сидит.

Векша обеспокоенно хлопнул по бедрам:

– Да неужто лошадь понесла? Чьи же это?

Заминка в работе мужчин привлекла внимание бабьего пола, и одна из многочисленных младших дочек Векши, без спроса – ей надоело потеть на поле, – метнулась, как ежик-колобок, к всаднику и вскоре вернулась назад.

– Там мальчонка совсем малой. Чужой, – задыхаясь от бега, выпалила она то, что увидела.

Векша осуждающе пошевелил жидкой бороденкой:

– Чужой, говоришь? Однако же далече его занесло. Как бы коня невзначай не запалил…

Девчонка, отдышавшись, вытерла грязным подолом сопли и добавила:

– У него на палке красная тряпка!

Векша сразу посерел, как потертое полотно. Он уронил из рук вилы, которыми только что навалил на телегу пару снопов сразу, и, заикаясь и обливаясь потом, заругался:

– Ох баба-дура, с этого и надо было начинать.

Девчонка часто замигала карими бисеринами-глазами. На грязные щеки брызнули, как летний неожиданный ливень, капли, смыли пыль, под которой обнаружилась розовая, как у спелого налитого яблока, нежная кожица. Одной рукой девчонка начала тереть глаза, другой потянулась за подолом. Но прежде она надрывно всхлипнула.

– Ох горе с этими девками! – тяжело вздохнул Векша и спрыгнул с телеги на землю.

– Красная тряпка нехороший знак, значит, идут печенеги…

Дочка, которой было меньше лет, чем прошло с последнего набега печенегов, не понимая ужаса случившегося, но чувствуя врожденной бабьей интуицией, что в словах отца скрыта какая-то невероятная угроза, сначала шумно засопела, а затем тихо завыла.