Избранное. Том 2

Напротив, еле-еле в темноте густого леса, угадывался Кунаев ключ, летом пересыхавший, но хранивший в себе сумрачность, заболоченность и великое множество комаров. Но это Шуркой не воспринималось как враждебность Ключа к людям. В нем было много и щедрот – черной смородины и ежевики.

– Летось, вот в такую же пору, Авдей шел с вилами вечером с поля: ахнуло по железным вилам – и нет Авдея, бабенкам хоть бы хны, а он лежит почерневший весь. Одногодок мой, вместе в Царицыне служили в царской еще армии, вместе ушли домой.

Так вот.

– Деда, зря, выходит, мы два дня старались с перетягами-то, сом уж точно сегодня на охоту не выйдет, а?

– Наверняка так. Не повезло нам.

Два дня назад они с дедом двумя перетягами перегородили в двух местах Самарку так, что яма, из которой выходил на плес сом, оказалась между ними. Сома приметил недели две назад Серега и подбил отца, пока сенокос здесь рядом у Самарки, попробовать счастья. У деда в погребице всегда висели плетеные из суровых ниток, толстые в карандаш и длиной в метр, поводки.

Крючки были самодельные из пружин от сиденья велосипеда, откованные покровским кузнецом. Еще засветло вчера в намеченном месте были воткнуты колья, и две перетяги заняли свое место, шумно хлопая бечевой по речной глади. Чуть позже, уже в сумерках, Серега ненадолго отлучился и принес в ведре с водой мелочь: сорожку, карасей. Оказывается, в старице заблаговременно была поставлена сетка. Наживку поехали ставить втроем, и Шурка, сидя на носу лодки, видел все таинство действия.

Бечеву пропустили через нос и корму, лодку течением потянуло вниз, перетяга поднялась над водой и, натянувшись как тетива, держала лодку поперек течения реки.

Не спеша прямо в лодке дедушка ловкими движениями привязывал поводок к перетяге. Сережка насаживал живца, бережно и одновременно решительно прокалывал крючком чуть ниже спинного плавника. Четырех самых больших карасей, по полкило каждый, по два на перетягу поставили в самом глубоком месте – в десятке метров от противоположного берега. Получилось по пятнадцать поводков на каждой перетяге.

Совсем уже ночью Серега поджарил на углях ворону и тоже нацепил на поводок.

– Для запаху, и вообще, – он щелкнул языком, – только ленивый чудак не возьмет нашу наживу.

Но сом не брал. Он вообще лишь в первый вечер дал о себе знать один раз: так ухнул меж двумя перетягами, что мелочь шарахнулась в разные стороны. И все. Будто засвидетельствовал свое присутствие, а там как хотите. Вторые сутки нажива была не тронута.