Бог примет всех

Что касается Катерины, то мама пишет, что ее ей не известно ее нахождение. Может, она в Париже или Лондоне, а может, арестована и сейчас находится где-то в ссылке на севере.

В помещении стало тихо, лишь только треск дубовых чурок в буржуйке, нарушал эту тишину. Варшавский взял в руки гитару и стал медленно перебирать струны.

Не говори мне о любви, не говори.

Я всё равно словам твоим не верю.

И взглядом ты со мной не говори.

Твоим я взглядам всё равно не верю.

И не вздыхай ты, глядя на меня.

Твоим я вздохам, тоже не поверю…

Звучит романс старинный о любви.

Словам поэта не могу не верить.

Голос у поручика был красивым, а прозвучавшие слова были настолько искренними, что не вызывали у его товарища никаких вопросов.

– Варшавский! Спасибо, растрогал, – тихо произнес князь. – Однако я все равно настаиваю на том, чтобы мы с вами направились в номера. Брось хандрить, Евгений…

Поручик отложил гитару в сторону и, взглянув на товарища, поднялся с кресла.

Через пять минут они вышли из дома и, остановив пролетку, поехали в номера, где их ожидали офицеры полка.

***

Германия. За окном было темно. Дождь монотонно стучал в стекло и мутными струйками стекал куда-то вниз. Было сыро и прохладно. Катерина сидела в кресле, укутавшись в шерстяной плед. Она снова и снова анализировала свою встречу с Ульяновым-Лениным. Катя часто передавала в рабочих кружках привет от Ленина, но до этого дня ей не приходилось встречаться с этим человеком.

Владимир Ильич был небольшого роста, лысоват, двигался он резко, заставляя собеседника невольно вращать голову, чтобы удержать его в поле своей видимости.

– Здравствуйте, товарищ, – немного картавя, поздоровался с ней Ленин. – Вот знакомьтесь, это – моя супруга Надежда Константиновна Крупская, а это товарищ Леонид Наумов, как говорят наши друзья, твердый «искровец».

Катя была немного удивлена внешности Крупской.

Она выглядела намного старше своих лет.

– Расскажите, товарищ Рысь, как там в России? Скажите, готовы ли рабочие к выступлению против временного правительства?

Они сели друг против друга, и она стала подробно рассказывать Владимир Ильичу о положении подпольных групп большевиков в России. Ленин слушал ее очень внимательно. Иногда он ее останавливал и задавал интересующие его вопросы, получив исчерпывающий ответ, он широко улыбался.