Бог примет всех

***

После выписки из госпиталя, поручик Варшавский был направлен в Петроград. Именно там он узнал от отречения от власти царя. Это известие угнетающе подействовало на него. Ему было трудно представить Россию без государя, в руках временного правительства. Поздним декабрьским вечером он находился казарме Преображенского полка. Евгений долго стоял у окна, наблюдая, как мимо зданий складов с оружием, двигаются часовые. За окном было ясно. На небе виднелся серпик луны. Звёзды алмазным крошевом рассыпались по чёрному бархату неба.

– Варшавский! Вы случайно в монахи не записались? – пожимая ему руку, произнес вошедший офицер. – Давай, Евгений, собирайся, поехали в номера там нас ждет Машенька с подругами. Думаю, будет очень весело…

– Ты как всегда, князь, за свое, – улыбаясь ему, ответил Варшавский. – Когда ты, наконец, успокоишься?

– Эх, Евгений, Евгений, не сидеть же безвылазно в казарме.

Он снял с плеч шинель и, повесив ее на вешалку.

– Иван! – громко позвал он ординарца. – Принеси нам с поручиком наливочки.

Они сели напротив пылающей буржуйки. Огонь нежно ласкал им колени, а злое завывание ветра за окном придавало им особый комфорт. Заметив конверт на столе, князь улыбнулся.

– О чем пишет? – поинтересовался он у товарища.

Варшавский улыбнулся.

– Маменька с сестрой жалуются, пишут, что отец серьезно болеет. Хочу обратиться к полковнику, может, даст мне недели две отпуска, хочу проведать.

– Я считаю, что Ярослав Иванович правильно поймет тебя. Ты же хорошо знаешь его великодушие. Кстати, ты мне как-то рассказывал о своей знакомой-революционерке, интересно, что с ней…. Наверное, сейчас, празднует победу, ведь им удалось главное – нет царя, нет православия и отчизны. Есть лишь революция и временное правительство.

Евгений улыбнулся вопросу своего товарища. Тот, заметив это, одобрительно произнес:

– Ну не томите же меня, Евгений, расскажите. Мне кажется, что вы влюблены в эту девушку?

– Трудно сказать, Николай, влюблен я в нее или нет. Иногда, мне кажется, что я влюблен в нее, потому, что думаю постоянно о ней. А иногда, начитаю ловить себя на том, что мы с ней абсолютно разные люди. Она разрушитель, а я созидатель, так как считаю, что России не нужны потрясения.