Волжское затмение. Роман

– Да чего ты так уж? Мать, что ли, совсем расхворалась?

– А? – будто не расслышав, подалась она к нему. – Мама-то? Да, болеет…

– Ну, ничего, ничего. Подождёт три денька, не страшно. Ерунда какая… А ты уж сразу в рёв. Негоже. Взрослая тётя. Почти учительница, – успокаивающе, с улыбкой, шептал он ей.

Даша горестно покачала головой под голубой, в белый горошек, косынкой, откинула с груди за спину свою роскошную пшеничную косу и вдруг улыбнулась. Во всё лицо. Сморгнулись последние слезинки, дрогнули в уголках губы, заиграли ямочки на щеках.

– Спасибо тебе, Антон. Как хорошо… Что мы вместе! Снова вместе… – вздохнула она, подобралась, встала с чемодана и одёрнула свою длинную – до лодыжек – юбку.

– И пойдём. Пойдём скорее отсюда, не могу я здесь больше, хватит, – и, опасливо оглядевшись, подхватила чемодан и узел.

– Пойдём, – пожал плечами Антон. – Только не горячись. Это понесу я, – и осторожно перехватил у неё вещи. Недоговаривает Дашка, ох, недоговаривает. Напугана. И здорово, кажется. Но ничего.

Поднялись по крутой лестнице на верхнюю набережную и пошли по Казанской улице над Семёновским съездом. С каждым шагом Даша веселела. Будто отпускало её. Она перестала тревожно озираться, шла впереди, весело притопывая поношенными чёрными ботиночками на низком каблуке и звонко смеялась на притворные жалобы Антона по поводу тяжести вещей. Ранним утром город хорошо прополоскало дождём, улица была свежа и умыта. Под водосточными трубами ещё стояли мелкие лужицы.

Впереди была Семёновская площадь и поворот на Пробойную улицу. Там же, неподалёку – трамвайная остановка. Оттуда легче было уехать: чаще ходили вагоны. Шедшая впереди Даша уже вышла из-за угла на Пробойную, но вздрогнула, отступила, побледнела и схватила Антона за рукав.

– Антон! Стой. Не ходи туда! Подождём. Подождём давай! – прерывающимся голосом пролепетала она, и Антон почувствовал, как ему передаётся её волнение и дрожь.

– Дашка… Да ты чего? Что там такое-то? Ну-ка… – и подался было заглянуть за угол, но Даша накрепко вцепилась в него, почти повисла.

– Нет! Нет, Антон! Ты не знаешь. Хорошо, что не знаешь… Там тот… Высокий. Погодин! – страшным шёпотом, с мольбой и ужасом в глазах выговорила она, побледнела и пошатнулась. Антон подставил чемодан и усадил её.

– Сиди – и ни с места! – прикрикнул он, отошёл и осторожно выглянул из-за угла, смиряя колотящееся сердце.