Сила инстинкта. Том 2

Ну и пускай, потом, когда все закончится, поговорит с ним. Ради такого дела можно и потерпеть малость.

Но потом поняла, что разговора не будет. То, что он с ней начал делать, она не желала вспоминать. От одних мыслей об этом ее начинало трясти. Самый настоящий кошмар наяву. Даже в страшных снах ей такое не могло присниться. Он делал ей больно, бил, называл то богиней, то ругал самыми бранными словами. Она поначалу кричала, но господин не на шутку разозлился и велел замолчать, иначе разобьет лицо в кровь. И Глаша, закусив губы, терпела.

В постели этот человек вытворял такое, чего еще никогда ни один клиент не делал.

До пансиона она еле дошла – два раза падала по дороге. Мадемуазель, завидев ее на пороге, не на шутку перепугалась и сразу отвела в комнату. Велела рассказать, что произошло, Глаша и рассказала. Она знала, что, если клиент позволял себе лишнего в отношении девушек, мадемуазель Жаклин не пускала их на порог своего заведения больше никогда. И уж если на посетителя нажалуются, возмущению ее не была предела.

Она яростно ругалась, а девушку, наоборот, жалела.

Но в этот раз мадемуазель почему-то не злилась, а скорее опечалилась. Грустно глядела на избитое лицо Глаши, на ее тело в синяках, но ничего не говорила. Вместо этого принесла какие-то мази и старательно обработала все Глашины раны. Приказала отдыхать и пообещала, что пока та не поправится, работать не будет.

Глаша и вправду больше недели не работала. Лишь помогала по уборке и готовке. Все остальное время лежала в кровати, только спускалась в столовую на завтрак и обед.

Печалилась, что не умеет читать, иначе непременно взяла бы что-нибудь из книг. Одна из девочек, Евдокия, как-то сказала Глаше, что книги – это целый мир, где все совсем не так, как в жизни. Она безумно хотела узнать, как именно. Наверное, как в сказках, которые мама ей давно читала. Эх, интересно, наверное!

Мадемуазель дважды в день навещала больную и обрабатывала ей раны, а на третий день принесла какую-то травяную настойку, приказала выпить.

Она оказалась гадкой и противной, как полыневая водка, но Глаша подчинилась. После этого и вправду стало легче.

В общем, ухаживала за ней хозяйка на совесть, нечего сказать. Когда навещала, приговаривала: «Быстрее бы раны затянулись, а то товарный вид потеряешь. Кто тебя, такую, купит».

Прошло время, и Глаша вернулась к работе. Каждый день у нее было по два или три клиента. Никто, слава Господу нашему, не бил и не калечил. Все проходило относительно спокойно.