Цербер. Найди убийцу, пусть душа твоя успокоится

 – Где перо-с?

– Идёмте, идёмте…

Каролина вошла в просторный дверной проём, за которым открылась следующая освещённая тяжёлой бронзовой люстрой комната.

С генералом Бенкендорфом беседовала графиня Зубова. От прежней красоты, по меткому выражению княгини Мусатовой, у графини осталось только платье. Но лицо её всё ещё отражало натуру светской львицы, чьё участие в жизни общества простирается дальше её особняка. Страсть к интригам, распространение слухов или участие в судьбе какого-нибудь прапорщика, которого срочно надо вернуть из Оренбурга в объятия возлюбленной… Таких в свете называли путаниками.

Графиня Зубова и Бенкендорф расположились на диване. Генерал слушал, терпеливо склонив голову.

– В салонах что ни разговор, то про следствие над заговорщиками, – графиня обмахивалась веером с такой энергией, будто хотела отогнать от себя не только духоту, но и гостей. – Секретность… Тайна… Газеты молчат… А все всё знают.

Бенкендорф улыбнулся.

– Я вот ничего не знаю, – сказал он.

Помолчав, с лёгким нажимом добавил:

– Государю не угодно, чтобы в салонах беседовали о подобных делах.

Графиня Зубова смутилась и понимающе кивнула. Это смущение в людях нравилось Бенкендорфу больше всего. Их желание соответствовать неписаным правилам было наивно и невыполнимо. Но до чего приятно было создавать и менять эти правила по сто раз на дню! Одним лишь словом, намёком можно было обрести над собеседником незримую власть, как глину мять его мысли и чувства.

Каролина шагнула в комнату и с давно усвоенной улыбкой оказалась перед графиней.

– Ах… Аh… Elizabeth Vassilievna… C’est une soirеe merveilleuse[8 - Елизавета Васильевна… У вас замечательный вечер… (фр.)]…

Графиня Зубова улыбнулась в ответ.

– Et je suis ravie de vous voir, ma ch?re. Est-ce que le comte Witt sera des n?tres[9 - И я рада видеть вас, дорогая. А что, граф Витт будет сегодня? (фр.)]?

Это был лёгкий намёк на истинное положение Каролины в обществе.

– Malheureusement, il n'a pas pu venir, – живо ответила Каролина.

Ответная колкость удалась. Графиня Зубова никак не могла убрать с лица застывшую улыбку. В разговоре с Каролиной ей никогда не удавалось взять нужный тон.