Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая

Но если вы сомневаетесь, мой бедный друг, что же мне остается делать?

– Я видел смущенную Лавальер… испуганную Монтале… короля…

– Короля?

– Да… Вы отворачиваетесь… Опасность здесь… беда здесь; это король, не так ли?

– Я ничего не говорю.

– О, вы говорите в тысячу тысяч раз больше молчанием. Фактов, прошу, умоляю вас, фактов! Мой друг, мой единственный друг, говорите! У меня изранено, у меня окровавлено сердце, я умираю от отчаяния!

– Если это так, Рауль, вы мне развязываете руки, и я буду говорить, уверенный в том, что скажу вам только утешительные вещи по сравнению с тем отчаянием, в котором я вижу вас.

– Я слушаю, слушаю…

– Ну, – сказал де Гиш, – я могу сказать вам то, что вы узнали бы от первого встречного.

– От первого встречного? Об этом говорят! – воскликнул Рауль.

– Раньше, чем говорить «об этом говорят», узнайте, о чем могут говорить, мой друг. Клянусь вам, речь идет о вещах, по существу, совсем невинных, – может быть, о прогулке…

– А, о прогулке с королем?

– Ну да, с королем; мне кажется, что король достаточно часто совершал прогулки с дамами для того, чтоб…

– Я вам повторяю, что вы не написали бы мне, если б эта прогулка была заурядна.

– Я знаю, что во время той грозы королю удобнее было прятаться под крышу, чем стоять с непокрытой головой перед Лавальер. Но…

– Но?..

– Король так вежлив!

– О, де Гиш, де Гиш, вы убиваете меня!

– В таком случае я замолкаю.

– Нет, продолжайте. За этой прогулкой последовали другие?

– Нет… то есть да; было еще приключение у дуба.

Впрочем, ничего о нем не знаю.

Рауль встал. Де Гиш постарался тоже встать, несмотря на свою слабость.

– Послушайте меня, – сказал он, – я не добавлю больше ни одного слова; я слишком много или слишком мало сказал. Другие осведомят вас, если захотят или смогут. Мое дело было предупредить вас, я это сделал. Теперь заботьтесь сами о своих делах.

– Расспрашивать? Увы, вы мне больше не друг, раз вы так со мной говорите, – сказал опечаленный юноша.

 – Первый, кого я спрошу, будет или злым человеком, или глупцом, – злой будет лгать мне, чтоб меня измучить, глупец поступит еще хуже. Ах, де Гиш, де Гиш, менее чем через два часа мне десять раз солгут и десять дуэлей будут ждать меня! Спасите меня! Не самое ли лучшее – знать свой недуг?

– Но я говорю вам, что я ничего не знаю. Я был ранен, болен, я был без памяти, у меня обо всем этом только туманное представление.