Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая

Поэтому, если нити нашей повести слабо связывают главу, которую мы пишем, с той, которую только что написали, нас это беспокоит не больше, чем Рейсдаля[20 - …не больше чем Рейсдаля… – Имеется в виду один из голландских художников-пейзажистов Якоб ван Рейсдаль (1628 или 1629–1682) или его дядя Соломон ван Рейсдаль (1628 или 1629–1682).], когда он писал осеннее небо, только что закончив весенний пейзаж. Мы предлагаем читателю поступить так же и вернуться к Раулю де Бражелону на том месте, где мы его оставили в последний раз.

Возбужденный, испуганный, страдающий, или, вернее, без ума, без воли, без заранее обдуманного решения, он убежал после сцены, конец которой он застал у Лавальер. Король, Монтале, Луиза, эта комната, это непонятное стремление избавиться от него, печаль Луизы, испуг Монтале, гнев короля – все предрекало ему несчастье. Но какое?

Он приехал из Лондона, потому что ему сообщили об опасности, и сразу же увидел призрак этой опасности.

Однако Рауль не стал искать объяснений там, где сразу ищут их ревнивые или менее робкие влюбленные. Он не пошел к своей возлюбленной и не спросил ее: «Луиза, вы меня больше не любите? Луиза, вы любите кого-нибудь другого?» Будучи человеком мужественным, способным к самой преданной дружбе, как он был способен к самой беззаветной любви, человеком, свято соблюдающим свое слово и верящим в чужое, Рауль сказал себе: «Де Гиш предупредил меня письмом; де Гиш что-то знает; пойду спрошу у де Гиша, что он знает, и расскажу ему, что я видел».

Путь был недлинный. Де Гиш, два дня тому назад вернувшийся из Фонтенбло в Париж, поправлялся от своей раны и уже начал ходить по комнате.

Он вскрикнул от радости, увидев Рауля, вошедшего с порывистой нежностью. Рауль же вскрикнул от боли, увидев, каким стал де Гиш бледным, худым, грустным. Двух слов и жеста, которым раненый отвел руку Рауля, было достаточно, чтоб открыть виконту истину.

– Вот как, – сказал Рауль, садясь рядом со своим другом, – здесь любят и умирают.

– Нет, нет, не умирают, – отвечал улыбаясь де Гиш, – раз я на ногах, раз я обнимаю вас!

– Как же мне не верить своим глазам?

– Вы убеждены, что я несчастлив, Рауль?

– Увы!

– Нет! Я счастливейший из людей! Страдает только тело, но не сердце, не душа.