Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая

Госпожа де Мотвиль, удивленная молнией взаимного понимания, которая одновременно сверкнула в глазах королевы и ее наперсницы, опустила скромно глаза и, стараясь не видеть, вся обратилась в слух. Она услышала только многозначительное «гм», которое пробормотала испанская дуэнья, эта воплощенная осторожность. Она поймала также вздох, вырвавшийся из груди королевы. Тотчас она подняла голову и спросила:

– Вы страдаете, ваше величество?

– Нет, Мотвиль. Почему ты спрашиваешь?

– Ваше величество застонали.

– Ты, пожалуй, права, да, мне немного нездоровится.

– Господин Вало здесь поблизости, кажется, у принцессы: у нее расстроены нервы.

– Серьезная болезнь! Но господин Вало напрасно ходит к принцессе, совсем другой врач вылечил бы ее…

Госпожа де Мотвиль еще раз удивленно подняла глаза на королеву.

– Другой врач? – спросила она. – Кто же?

– Труд, Мотвиль, труд… Ах, если уж кто болен, так это моя бедная дочь.

– Вы также, ваше величество.

– Сегодня я себя чувствую лучше.

– Не доверяйтесь самочувствию, ваше величество.

И, как бы в подтверждение слов госпожи де Мотвиль, острая боль ужалила королеву в самое сердце, она побледнела и откинулась на спинку кресла, чувствуя накатывающую дурноту.

– Мои капли! – вскричала она.

– Сейчас, сейчас! – отозвалась по-испански Молена и не торопясь подошла к шкафчику из золотистой черепахи, вынула из него хрустальный флакон и, открыв, подала королеве.

Королева несколько раз сильно вдохнула и прошептала:

– Вот так меня и убьет Господь.

– Не умирают от боли, – возразила Молена, ставя флакон в шкаф.

– Вашему величеству лучше теперь? – спросила госпожа де Мотвиль.

– Да, лучше.

И королева приложила палец к губам, чтоб ее любимица не проговорилась о только что виденном.

– Странно, – сказала после некоторого молчания госпожа де Мотвиль.

– Что странно? – спросила королева.

– Ваше величество помнит тот день, когда впервые появилась эта боль?

– Я помню только, что это был грустный день, Мотвиль.

– Этот день не всегда был грустным для вашего величества.

– Почему?

– Потому, что двадцать три года тому назад в этот же час родился ныне царствующий король, прославленный сын вашего величества.

Королева вскрикнула, закрыла лицо руками и на несколько секунд погрузилась в раздумье.

Было ли то воспоминание, или размышление, или новая боль?

Молена кинула на госпожу де Мотвиль почти свирепый взгляд, так он был похож на упрек.