Вологодское разорение

Речь Посполитая – первый враг государства Московского. Удивляться тут нечему: брешут ляхи!

Царь Борис приказал разослать по городам грамоты, увещевал народ не верить самозванцу. Никакой он не Дмитрий Иванович, а самый настоящий Лжедмитрий. Подлинное-де имя отщепенца – Гришка Отрепьев, монах Чудова монастыря! Но где там! – многие люди, недовольные порядками, верили в чудесное спасение царевича и спешили ему на подмогу.

Борис Годунов, понимая опасность самозванца для трона, отправил войска воевать Лжедмитрия, но вскоре неожиданно для всех умер.

Разное говорили: то ли удар[7 - Инфаркт.] с царем приключился, то ли подсыпали что в еду, всякое бывало.

Сын его Федор – мальчишка шестнадцати лет, спешно наследовал трон.

Но куда ему против мятежного войска! Большинство идущих на Москву свято верили в спасение царевича Дмитрия и право его на Московский престол. Бояре-изменники и поляки подливали масла в огонь:

«Федор-то Годунов по матери – внук Малюты Скуратова, главного опричника царя Ивана!»

Многие ненавидели Малюту за лихость его и неправды, чинимые в земщине[8 - Часть государства времен Ивана Грозного, формально не составлявшая личного надела царя.

Неоднократно подвергалась разгрому со стороны опричного войска под предлогом борьбы с боярской изменой.]. Настал черед поквитаться.

Царские войска одно за другим терпели поражение. Через два месяца в Кремле учинился бунт, царь Федор с матерью были убиты, а престол захвачен.

Немало людей на Руси тогда убедили, что Дмитрий Иванович – законный государь.

Многие присягали ему на верную службу.

Спустя год москвичи, натерпевшись от новых порядков и особенно от засилья латинян[9 - Католиков, в основном поляков.], восстали и убили самозванца. В том, что он на самом деле – беглый монах Гришка Отрепьев, никто больше не сомневался.

Ляхи[10 - Поляки.] были изгнаны из Москвы, и на трон, как прежде, взошел Рюрикович, князь и боярин Василий Иванович Шуйский.

Многие умы тогда смутились. Если царя выбирать, так, значит, государь не помазанник Божий, а просто первый среди равных? Значит, можно, коли не люб он, не признавать выбора? Местничество среди родов было в чести, каждый знал свое положение.

В придворной иерархии среди князей и родовитых бояр потомков Рюрика было немало. Всегда находились желающие оспорить чье-то первенство. Брожение в умах год от года только росло. А это и есть Смута великая.

Вологжане, как и другие, присягнули после смерти Годунова царю Дмитрию Ивановичу.