Вологодское разорение

На Москву нынче доставлять нельзя, неспокойно на Москве, так привезли на Вологду.

– Вся правда, город большой, крепость надежная, места дальние, тихие – воровские люди если и озоруют, то далече, самое то место для сохранения казны государевой.

– Здесь и так припасов всяких немерено, из Архангельского города иноземцы привезли добра какого хочешь. Все амбары забиты.

– Найдут место для государевой казны.

– Проваливай! – прикрикнул на ротозеев стрелец. – Не вашего ума дело, что везем и куда.

Зеваки неохотно разошлись.

К обозу прибыл дьяк, Истома Карташов, средних лет дородный муж. Приказав запереть подводы на дворе, окруженном частоколом, он лениво сказал:

– Завтра поутру начнем считать, что к чему, а пока добро караулить с радением великим.

Некоторым стрельцам, что уже мечтали об отдыхе, пришлось заступать в караул. Ничего не поделать, служба государева.

Как надо править теперь эту самую службу, мало кто из стрельцов понимал. Времена в Московском государстве стояли тревожные.

Много лет уже не было на русской земле порядка.

Как почил в бозе царь Федор Иванович, так и началась Смута. Исконный порядок оказался нарушен. Не стало природных государей колена Рюрикова. Пресекся славный род.

Без государя на Руси нельзя, и на престол избрали царского шурина, боярина Бориса Годунова. Борис не был роду царского, только по сестре родней государю считался. Многие бояре куда как ближе к прежним царям стояли. Взять хоть бы князей Шуйских, да и не только их. Но у Годунова сила, ум и коварство.

После смерти царя Федора так дело повернул, что еще упрашивать себя заставил царство принять. Плевались, но куда же деваться: просили и на коленях крест целовали.

Не успел царь Борис на троне утвердиться, как вдруг, словно по велению свыше, посыпались на русские земли беды и несчастья. Сначала раз за разом случились неурожайные годы и голод. Многие людишки, чтобы прокормиться, вышли на большую дорогу отнимать хлеб у торговых людей да из монастырских запасов. Сколько их было, атаманов, никто не упомнит, на слуху осталось только имя казненного царем бунтовщика Хлопка.

После голодных лет передышки не вышло. Пришли для царя Бориса новости одна хуже другой. Откуда-то потянулись слухи, что сын покойного государя Ивана Васильевича Грозного, наследник престола царевич Дмитрий, не был убит в Угличе много лет назад, а «чудесно спасся» и теперь идет на Москву вместе с союзными поляками – возвращать отчий престол. Слухи привезли торговые люди из Смоленска.