Секретная должность агента Рейли

Френсис хвалил его за службу в интересах Соединенных Штатов.

Оба так и не сказали главного. Роббинс не спросил посла о причинах вызова «на консультации». Френсис не сказал полковнику, что он уже давно и настойчиво добивался его отзыва из России.

Вагон Красного Креста подцепили к составу, следующему в восточном направлении.

– Будьте осторожны, полковник, – напутствовал Роббинса Френсис, в Сибири восстание чехословацкого корпуса, эти части подчиняются французским офицерам и лояльны Антанте. Не стоит щеголять перед ними бумагами с подписями Ленина и Троцкого.

– Не беспокойтесь за меня, господин посол, – отвечал уже бывший глава Красного Креста, – я справлюсь, – Вы уже имели честь убедиться, что для Роббинса нет неприступных высот.

– Желаю Вам всего хорошего.

Поезд удалялся от станции. Роббинс стоял у окна и прощался с Вологдой, с упрямым стариком послом, которого не берут ни болезни, ни политические интриги.

В портфеле у него находились очень важные бумаги – план экономического сотрудничества между Советским правительством и Соединенными Штатами, подписанный Лениным.

Роббинс думал, что этот документ произведет огромное впечатление на президента Вильсона и подтвердит его политическую дальновидность. Он верил, что снова вернется в Россию в ранге полномочного посла или специального представителя с самими широкими полномочиями.

Спустя время Роббинс благополучно прибыл в Америку, где мечтал получить аудиенцию у президента, но у того не нашлось времени поговорить с бывшим главой Красного Креста.

Его принял Госсекретарь Лансинг, выслушал, взял для изучения ленинский план сотрудничества и обещал связаться с полковником по этому вопросу.

Роббинс ждал и надеялся, но напрасно. Он желал снова говорить с Лансингом, но люди из федеральной службы объяснили полковнику, что этого делать не надо, лучше сидеть тихо и молчать о своих делах в Советской России. Иначе могут быть неприятности.

Вскоре огромным сто тысячным тиражом вышли в свет документы Сиссона, опубликованные по личной инициативе президента Вильсона.

Америка больше не сомневалась, что Ленин и его правительство – ставленники Германии, следовательно, не могут проводить суверенную политику, а значит, иметь с ними дело нельзя.

Роббинс все понял и замолчал.

Спустя два года, когда ситуация вокруг России перестала быть такой острой, он начал диктовать свои воспоминания журналисту Уильяму Харту, и тот на основе этих сведений написал книжку: «Собственная история Раймонда Роббинса».