Секретная должность агента Рейли

– О да, господин посол, Ваша фраза из этой шифровки, гласящая, что «время для союзной интервенции пришло» наверняка войдет в анналы истории.

– Мы все войдем в анналы, ибо то, что сегодня творится в России потом назовут не иначе как «великим повреждением умов». Остаться в здравом уме при этом сборище сумасшедших очень непросто. Вот Роббинс, он приехал в Россию вполне адекватным человеком и теперь спустя полгода превратился в жупел большевизма. Он одержим своей идеей, и самое лучшее – это немедленно отправить его в Америку, там здоровый воздух отрезвит его и вернет обществу как гражданина.

– Господин посол, мне сказали, что смерть Саммерса могла быть спровоцирована неким посторонним веществом.

– Что вы имеете ввиду?

– Яд, – господин посол, – возможно Саммерс был отравлен.

– Для этого нужны доказательства.

– Доказательств нет, но есть предположения, мы с Армором обсуждали визиты полковника в Вологду, Вашу внезапную болезнь, неожиданный инсульт Саммерса. Все это могут быть звенья одной цепи.

– По моему, Вы, Джонсон, идете «по холодному следу», я не верю в злодейство Роббинса. Он эгоист, циник и наглец, но вряд ли убийца.

– Да, у нас нет на этот счет никаких доказательств.

Каждый день после кончины Саммерса Роббинс отправлял в Вашингтон каблограммы[14 - Телеграмма, переданная по кабелю.], где настаивал на изменении политики относительно Советской власти. В посланиях настойчиво проходила идея о том, что лучше его никто с этой задачей не справится, но для этого ему, Роббинсу, нужны соответствующие полномочия и главное, официальный статус.

9 мая 1918 года Роббинс получил телеграмму от госсекретаря Лансинга:

«При всех обстоятельствах я считаю необходимым, чтобы Вы вернулись для консультаций».

Он не знал, радоваться или нет. Вдруг это сигнал об утрате доверия и завуалированный отзыв? А может наоборот, его вызывают, чтобы подготовить триумфальное возвращение в Советскую Россию в качестве полномочного посла?

Роббинс рассказал о своих сомнениях Чичерину.

14 мая полковник отправился в дорогу. На следующий день он появился в Вологде и встретился на вокзале с послом Френсисом.

Они какое время стояли друг напротив друга, близкие соратники по работе и лютые враги по отношению к политической ситуации.

Роббинс старался выглядеть беззаботным: он говорил, что счастлив наконец-то отбыть на родину.