Наваждение. Тотемская быль

Но если как следует помолиться и призвать в помощь крестную силу, то одолеть его можно. Монахи-праведники одолевали не единожды.

– Так то монахи, у них все силы на молитву идут, а что я, мужик простой, деревенский, грамоту не разумею, дальше Тотьмы не бывал, больше рубля денег не видывал. Я так думаю: неволить Аленку не буду, захочет – домой отвезем, не захочет, – будем думать, как сотону отвадить, советов у знающих людей спросим.

– Верно, сынок, говоришь, только домой ей взад никак нельзя, позор это, и нам тоже позор.

На том и порешили, спросить саму грешницу, как делу быть.

В тот же вечер Аленка Шихова, обливаясь слезами, умоляла мужа не возвращать ее матери и делать с ней, что пожелает.

Федор поверил и, как настала ночь, лег вместе с женой в постель. Только уснули, как вдруг кто-то толкнул его, да так, что тот кубарем с постели на пол. Вскочил Федор, не понимает что к чему, глаза таращит, темно же. Взял светец, зажег лучину, поднес к кровати, глядь, а жена румяней румян лежит себе, раскинулась и руками, стыд-то какой, гладит себе причинное место и улыбается.

– Чур меня! – закричал Федор.

– Что стряслось? – приподнялась с постели Аленка.

– Охульница[8 - Охульница – лицо, совершающее, что то предосудительное, от слова хулить-порочить, осуждать.]! Опять с нечистым блудила?

– Да нет, кажется, просто сон был дивный: луг, цветы, стрекозы и бабочки, и кашкой пахнет, это цветок такой, знаешь?

– Видел я твой сон, ишь, руки распустила!

– Правда? Я это не сама, это он против воли мною водил, надсмехался! Что же делать-то?

– А вот что! – Федор приосанился, – будем изгонять из тебя беса.

– Как?

– По-всякому, прежде всего молитвой, не поможет, сделаем так, чтобы ему в твоем теле стало неповадно.

– Да разве ж он там?

– Знамо дело, где же еще?

– Я крест теперь не снимаю, нечистый креста боится.

– Видел я, как он боится, мало креста, надо слово Божие против него…

– Страшно мне!

– Зато потом, когда беса прогоним, будет хорошо, а то, смотри, не согласна, так посажу в сани и к матери, на позор.

– Я согласна, – прошептала Аленка, – только бы душу не погубить.

– Бог даст – справимся….

* * *

Cкучно зимой в деревне. Летом хоть и работы невпроворот, а все радостнее, солнышко светит, лес полон грибов и ягод, речка Царева журчит на перекатах. Она хоть не велика, не как Сухона, но все-таки лучше, чем одни лесные чащобы.