Наваждение. Тотемская быль

– Ой ли? Ведомо мне учинилось, что ты с ней с лета единого ложа не имал?

Федор покраснел, отпираться было бесполезно, мать все знала.

– Не люба мне больше эта Аленка!

– Отчего же?

Сын молчал.

– Говори, мать все равно узнает правд у.

– Скажу, не утаю. Грешница она.

– С чего бы вдруг, не с кем ей грешить, с парнями соседскими что ли?

– Нет, грешит она, кажется, с самим нечистым.

– Что ты мелешь, окстись, Бога ради.

– Не вру я!

Федор опустил голову и медленно, начиная потихоньку злиться, стал рассказывать матери что знал:

– После женитьбы через год стал я замечать, что Аленка во сне будто разговаривает с кем-то.

Я прислушался, она шепчет слова срамные кому- то и сама вся горит, как будто жар у нее. Я растолкал как-то раз – клянется, что никому ничего не говаривала. А я что, я же не глухой, сам слышал.

– И сколько раз оно бывало? – тревожно спросила Маринка.

– При мне три раза. После третьего я не стерпел, побил ее, теперь от греха сплю на лавке, тесно и жестко, зато спокойно, а она одна на постели, я и не слышу, что там деется.

– Почему же ты молчал?

– А что я скажу?

– Вот то бы и сказал: чаю я, болезнь у Аленки приключилась, одержима она бесом.

– Бесом?

– Что уставился, бесом и есть, бывает так, заприметит черт справную молодуху, обернется добрым молодцем и давай к ней по ночам хаживать вместо законного мужа.

– Она мне говорила, что к ней во сне является кудрявый писаный красавец.

– Вот он-то и есть.

– Так что я могу сделать? Блудит Аленка во сне невольно.

– Невольно? – Мать уперла руки в бока. На шее звякнули серебряные гайтаны[7 - Гайтаны – серебряные шейные украшения из широких кованых и витых цепочек.].

– А ты видел, что она перед сном крест божий снимает?

– Видел, так что такого, и я снимаю, мало ли ночью может случиться, неловко повернешься, порвешь вервь, крест-то и затеряется, а это к худу.

– Оберег она снимает Христов и без него отдается во власть нечистого!

– Свят-свят!

– Мое тебе материнское слово: хочешь жену свою спасти, надо нечисть как-то изводить.

Не хочешь – завтра же отвезем ее домой, скажем, не люба, и подарки пусть назад возвращают, нечего: подсунули блудливую овцу и рады.

Федор посмотрел на мать.

– Как же ж можно с нечистым воевать, с ним и Господь сколько лет справиться не может.

– Господь все может, нечистый нужен ему, чтобы видеть, кто из людишек до греха падок, а кто нет.