Демократия, не оправдавшая надежд

Настроение у него было хуже некуда. Зачем, спрашивается, поверил крестьянам и выступил ходатаем за отмену призыва, чего добился? Они разбрелись по домам, а он теперь преступник, разыскивается властями. Еще недавно Ракитин, как человек грамотный и надежный, был избран делегатом от Шенкурского уезда. Он ездил в Архангельск, участвовал в работе губернского съезда Советов. Кстати, видел там Пластинину, которую тоже избрали делегатом от города. Она его запомнила. Они, как представители одного уезда, даже о чем-то поговорили.

– Максим, успокойся, пересидим, все перемелется. Вернешься домой к своей Наташе, обвенчаетесь и заживете, – сказал ему Тимофей Родимов. – Бог нам поможет.

– Э, нет, новая власть, пожалуй, не даст нам покоя, – вступил в разговор еще один из компании, Малахов, – Ты знаешь, что мне сказала эта авантюристка Ревекка, когда держали ее взаперти?

– Умоляла о чем нибудь?

– Нет, говорила, что пролетарская месть обязательно настигнет меня, где бы я ни был, и весь наш род будет изничтожен.

– Зря мы не пустили ее в распыл? – С сожалением отметил кто-то из компании заговорщиков.

– Нельзя, я слово дал сохранить жизнь и личную неприкосновенность, – ответил Ракитин.

– Ребята, как узнали, что эта жидовка у тебя в чулане сидит, хотели ее оттуда забрать, потешиться и на штыки поднять. Но из уважения к тебе не стали, – ответил ему Малахов.

– Тоже мне уважение, – Ракитин поморщился, – не велика храбрость пленную бабу пошамать, и концы в воду.

– А вот коснись её, отпустила бы тебя Ревекка, попади ты к красным в лапы?

– Не знаю, вряд ли. Но я – это другое дело. Обещал – вопрос чести, надо выполнять. На фронте за этим строго следили, у нас в полку один поручик обманул было своих солдат и в первой же атаке сгинул от пули.

– Бежал?

– Да. В атаку впереди всех.

– Что, думаешь, свои случайно?

– Не случайно, а пред-на-ме-рен-но, – Максим Ракитин произнес это слово медленно, по слогам, подчеркивая важность сказанного.

– Так это, Максим. Ты ведь и сам-то из мужиков, чего себя против мира ставишь?

– Я из мужиков, это верно, но теперь – другое дело. Землю пахать вряд ли стану, зря что ли на учителя учился. Вот кончится война, прогоним красных и заживем, детей нарожаем. Всем образование дам, иначе нельзя, темнота мужицкая – худшее из зол.