Осеннее преступление

– Об этом я и хотел с вами поговорить. Понимаете, полицейская академия попросила меня обновить кое-какой их учебный материал. В смысле – руководство, набор персонала, всякое такое. – Морелль улыбнулся, голос у него был все такой же дружелюбный. – Полицеймейстер дал добро, так что я остаюсь в участке и хотел спросить вас, не сохранить ли мне за собой свой старый кабинет, простоты ради. Это всего на несколько месяцев, полгода максимум.

Вопрос поставил Анну в тупик. Морелль продолжал по-отечески приветливо смотреть на нее.

– Конечно, не вопрос.

– Вот спасибо, – улыбнулся он. – Я правда очень признателен. Может быть, пообедаем вместе? Тут за углом есть хороший ресторан.

Заведение, несмотря на мрачноватый интерьер, оказалось действительно хорошим итальянским рестораном. Меню без обычных орфографических ошибок, никакой кебаб-пиццы, паста al dente в самый раз, нежная. Когда Морелль представил хозяина заведения, Анна сразу поняла, в чем дело.

– Фабрицио Сорди, но здесь все зовут меня Фаббе. – Сорди отлично говорил по-шведски, точнее – по-сконски, но с типично итальянской интонацией. Темные волосы, очки; возраст и телосложение – как у Морелля, только хозяин ресторана на две головы ниже.

– Фаббе, как многие другие, приехал сюда в шестьдесят первом, работать на “Glarea”. Но его таланты на гравийном производстве не пригодились. Остальное расскажи сам! – Морелль ободряюще похлопал Сорди по плечу.

– В шестидесятые еда в Швеции была просто несъедобная. Красная фасоль и гороховый суп. Ананас и ветчина из банки. Приходилось просить родных, чтобы мне из Италии присылали пасту и оливковое масло. – Фаббе взмахнул рукой. – Я мыл тут посуду по выходным, подрабатывал, а потом повар допустил меня к плите. Он был питух, так что к плите я попадал все чаще.

Местное словечко – по ее предположениям, оно означало “алкаш” – прозвучало в устах коротышки так сочно, что Анна улыбнулась.

– В семьдесят пятом владелец надумал продавать ресторан, – продолжал Сорди.

Морелль снова похлопал его по плечу. Коротышка едва не лопался от гордости.

– Значит, это он приготовил? – Анна указала на свою тарелку.

– Нет, это мой младший, Бруно.

– Ах вот как.