Хроника времени Гая Мария, или Беглянка из Рима. Исторический роман

Тот взял у нее кошелек, высыпал монеты на ладонь и присвистнул – на эти пятнадцать денариев можно было не один день пользоваться услугами уличных «квадрантарий»[301 - «Квадрантарии» – так называли в Риме дешево продававших себя уличных женщин (от лат. quadrans – мелкая медная римская монета).], которые по вечерам постоянно толпились у ворот школы.

Марруцин неспеша ссыпал монеты обратно в кошелек, спрятал его в свой пояс, после чего, взяв Ювентину за плечи, подтолкнул ее к двери эргастула.

– Пошла вперед! – грубо сказал он.

Ювентина отпрянула от него с криком гнева и отчаяния:

– Ты же взял деньги!

Лицо бывшего разбойника злобно исказилось.

– Замолчи, шлюха! – крикнул он и, шагнув к ней, снова попытался схватить ее, но Ювентина увернулась и бросилась в проход между двумя соседними эргастулами.

Проход был узким – она с трудом протиснулась через него. Скатон же, огромный телом, застрял в нем, не сделав и двух шагов.

Пожилой стражник, открывая ей калитку, весело спросил:

– Что так скоро, красотка?

Ювентина оказалась в ужасном положении.

Она знала, что ей не избежать розог. В доме Аврелия рабов секли часто, применяя для этого розги, предварительно вымоченные в соляном растворе. Ланиста таким способом наказывал и рабов, и рабынь за самые пустячные провинности.

Береника, когда Ювентина вернулась в дом, выслушала плачущую подругу и схватилась за голову.

– Что ты наделала, несчастная, что ты наделала! – в ужасе повторяла она. – Ведь господин прибьет тебя за это! Или ты до сих пор не поняла, что он всех нас, баб, держит у себя лишь для того, чтобы мы ублажали его гладиаторов?..

О том, что произошло между Скатоном и Ювентиной, Аврелий узнал в тот же день.

В школе гладиаторы смеялись над незадачливым марруцином, упустившим девчонку, но когда узнали, что он по-подлому похитил у нее кошелек, справедливо этим возмущались.

Ланиста не замедлил потребовать к себе ослушницу.

– Ты как посмела, дрянь ты эдакая, не выполнить моего распоряжения? – набросился он на нее. – Ты что же, дура, решила весь свой век проходить в девицах? Ну, ты у меня запоешь! – зловеще сказал он.

Ювентина, плача, рассказала про деньги.

– Пятнадцать денариев? – переспросил Аврелий.