Слезы Африки

То был, судя по всему, первый труп, какой большинство из детей видели в своей жизни, но времени, чтобы обдумать это происшествие, у них не осталось, потому что почти сразу же появилось второе тело, а затем и третье, и четвертое, итого шесть солдат в разорванной форме оливкового цвета, и вся процессия, почти торжественно, проплыла мимо простенькой сельской церкви, чтобы проследовать за тем, кто при жизни был их командиром и кто теперь словно бы указывал им направление, как и тогда, когда был еще жив.

То был на самом деле зловещий парад, но безо всякого сомнения самое впечатляющее во всем этом представлении было тревожное молчание, повисшее над собравшимися, кто неожиданно для них самих получил самое очевидное подтверждение, что вокруг бушует жестокая и бессмысленная гражданская война, о которой столько до этого слышали, и которая незаметно прокралась и в их жизни.

За исключением двух учителей, большинству собравшихся не исполнилось еще и шестнадцати лет, тогда как самые маленькие ростом не превышали метра, но все они, без исключения, запомнят то утро в начале лета, как точную дату, когда их детство закончилось, и начался процесс ускоренного перехода в ужасную и незаслуженную пору зрелости.

А когда последний из трупов исчез за деревьями, и река вернулась к своему привычному прозрачному и радостному состоянию, где все они любили купаться по завершении уроков, сеньорита Маргарет благоразумно решила, что при подобном всеобщем настроении возвращаться в классы не имеет смысла, а потому разрешила перепуганной ребятне бежать через небольшой лес, напрямую, к своим домам.

Маленькая деревня напоминала собой взбудораженный улей, в который каждый из тех ребятишек швырнул камень.

Мужчины принялись вытаскивать из воды трупы, и положили их там же на грязном берегу, перевернув лицом вверх, и не осталось ни одной живой души, кто бы не пришел посмотреть на них, потому что, как на это не гляди, но то было самое драматичное происшествие в этих местах, после трагичного землетрясения, случившегося в начале века.

Сам старейшина Ши Мансур присел на гладкий камень и, сжав изо всех сил свой посох с наконечником из слоновьей кости, что символизировал неоспоримый авторитет, смотрел на тела бесстрастными глазами; но те, кто хорошо знали его, могли угадать по легкому дрожанию нижней губы, что под внешней невозмутимостью, которая была не более чем маска, он старался скрыть охватившее его душу истинное чувство тревоги.