Людовик XIV, или Комедия жизни

Но что же вы будете играть?

– «Сида», «Теодору», «Дон Санхес», Пьера Корнеля, «Собственного стража», «Дона Яфета из Армении», «Поля Старона», наконец, – она показала на своего товарища, – сочинения Мольера, члена нашей труппы, «Доктора поневоле», «Ревность Барбульеса» и «Безрассудного», который, несмотря на Гвильон Гароку, заслужил общее одобрение.

– Так как земские чины соберутся не ранее будущего месяца, – вежливо присовокупил Мольер, – я могу еще написать новую пьесу «Le depit amoureux»[3 - «Любовная досада» (1656) – пьеса в стихах, написанных в манере итальянской литературной комедии.

].

Конти внезапно выпрямился и с неприятным удивлением посмотрел на говорившего.

– Вас зовут Мольером?

– К вашим услугам.

– Это не настоящее ваше имя!

– Имя и рождение, ваше высочество, не даются нам с нашего согласия, в противном случае счастье не было бы так редко на земле. Но это имя я дал себе сам, и никто его не носил, кроме меня. Разве это дурно, ваше высочество?

– Дурно стыдиться и отказываться от своего собственного имени, дурно бросать свое семейство и почтенное звание, чтобы сделаться шутом и бродягой.

Вы сын Поклена, королевского обойщика и камердинера, – не скрывайтесь! Вы, Шанель, Берье в Хеннольте были моими сотоварищами в Клермонтской коллегии, потом вы были адвокатом и бросили свое почтенное звание, чтобы променять его на позор и нищету.

– Не всякому арлекину идет его наряд, ваше высочество, мне же вовсе не шла адвокатская мантия.

Никто не видел, впрочем, чтобы я стыдился или презирал свое звание. Каждый человек имеет свои понятия о чести.

– Я нисколько не интересуюсь вашими понятиями, – резко воскликнул Конти. – И объявляю вам, чтобы вы не выставляли мне напоказ своих произведений. Я не хочу смотреть ни на вас, ни на всю эту труппу! Вы получите деньги, квартиру и содержание на четыре недели, но с условием оставить Пезенас через два дня, если не хотите быть удалены более бесцеремонным образом!

Мольер побледнел и отступил в испуге.

– Так неужели же этот человек, милостивейший государь, должен составить наше общее несчастье? – закричала Мадлена. – Чем мы виноваты, что он случайно был вашим товарищем? Вы, конечно, можете деньгами зажать нам рот, и мы не имеем средств противодействовать вам, потому что вы повелитель всего Лангедока. Но куда мы теперь ни придем, нам везде скажут, что вы отправили нас за негодностью.