Сыновья Беки. Роман

– Недаром ведь говорится: не замахивайся занозой от ярма, помни, что тебя самого могут ударить ярмом.

Гойберд нахмурился:

– Не говори лишнего, Соси. Все произошло не по вине Беки. Он человек справедливый и смирный.

– Но не убил же его Саад так – ни за что ни про что? – стоял на своем Соси. – Мне еще не приходилось слышать, чтобы человека убили без причины.

– Тебя не было дома, и ты не знаешь, как все получилось, а потому лучше не говори об этом.

– Хоть я и не был дома, а стоило мне въехать в село, люди все рассказали.

– Тем более тогда не пойму я, в чем ты видишь вину Беки?… – С этими словами Гойберд вбил топор в брус, присел на корточки и вопросительно уставился на Соси.

Хусен посмотрел на Гойберда, и ему показались вдруг непомерно большими нос его и сильно выдающийся подбородок, будто нарочно вытянутый кем-то.

– Если тебе рассказали все, как было, то ты, наверное, знаешь, что Беки просил Саада только об одном: не пускать на поле овец, пока он не уберет кукурузу, – продолжал Гойберд, – разве он не имел на это права?

– Смотря как он об этом просил, – не унимался Соси.

Чернобородый опять перебил их:

– Хотел бы я знать, как бы ты говорил с тем, кто пустил овец в твои посевы!

– Одно дело, если бы овцы зашли на мою землю! Да я-то, может, и в этом случае ничего не сказал бы. А тут другое: овцы Саада и земля Саада. Кто может запретить ему пускать их на свою землю?

Хусен подумал, что чернобородый вот-вот ударит Соси, такое злое и багровое было у него лицо.

– Не его эта земля, – сказал он.

– Сейчас она принадлежит ему, он платит за нее Мазаю.

– Недолго осталось! – процедил чернобородый. – Скоро ни Мазай, ни Угром и ни Саад – никто не будет владеть ею!

– Разреши узнать, чья же она будет, – не без ехидства спросил Соси, – уж не тебе ли ее подарят?

– Народ заберет землю себе.

– Смотри, какой ты прыткий. Не попасть бы тебе за такие речи в Сибирь. В прошлом году вон смельчаками вроде тебя заполнили тюрьмы Владикавказа и Грозного, а потом, говорят, их расстреливали в Петербурге, на самой большой площади города.

Вот уже больше двух месяцев скрывается он от властей. Несколько раз ночью пробирался в родное село Кескем повидать жену и мать-старуху и еще до свету уходил снова в лес, чтобы власти не сцапали. Чего доброго, а доносчик всегда найдется.