Тогда они вернулись

– Встреча на дне! – воскликнул Паша и не раздумывая более пошёл под уклон. Валерке осталось только последовать за своим спутником, потому что тёмный и пахнущий глиной тоннель совсем не казался ей безопасным местом для одиноких девочек.

В конце коридора обнаружилась лестница, выложенная из тёмного камня. Она полого уходила вниз, в полную темноту. Валерка и Паша озадаченно шагнули на первую ступеньку, чтобы услышать вдруг звуки и запахи – влагу, тишину и цветущий мхом камень. Темнота перед ними стала будто светлее.

Из мрака выступила ещё одна ступенька. Шаг вперёд – и глаза различают ещё ступеньку. Так, рука об руку, дети шли и шли, не чувствуя времени и словно толкая перед собой маленький свет. В этой тишине, где возможен только шаркающий стук шагов, не бывает разговоров.

Внизу – ниже возможного – ещё одна дверь. Точно такая же, как в кладовке наверху – дешёвая, фанерная, в брызгах краски. Она не была закрыта, и Паша рванул её на себя, а затем оба очутились на крыльце второго подъезда коричневой многоэтажки.

Двор после бури казался и был трюмом покинутого корабля. Ручьи уже не бежали, а тихо остановились пузырчатыми лужами. Сбитые с лип цветы смешались с газонной травой. Кругом – ни души, даже птицы пропали неизвестно где.

Валерка, оказавшись вне пугающих стен, отдернула руку из пашиной ладони и обернулась. Они вышли из дворницкой двери, за которой теперь виделся только бетонный тупичок с совками, ломиком и газонокосилкой. Никакой бесконечной лестницы наверх.

– Какое молчание.

 – тихо сказал Паша. – Как будто на дне пустого аквариума. Давай посмотрим, что здесь ещё есть.

И они пошли по влажному тротуару. Небо – серое с чёрными пятнами – не двигалось и воздух был тяжёлый, мокрый, в нём можно было забыть дышать. Окна домов не горели, не моргали телевизионными отблесками, хотя из-за туч город сумерничал.

Не ожидая ничего увидеть Валерка озиралась кругом и не видела ничего: заборы в спутанных ссохшихся вьюнах, ветви тополей срезанные вчера оранжевыми жилетами и уплывшие в лужи, брошенный зонт с выкрученными спицами.

– Давайте сядем здесь, – попросила Валерка. Плоская скамейка в ореоле битых пивных бутылок, сине-зелёная и жирная от дождевых капель. Паша смахнул влагу ладонью и ссыпался на влажные доски.

– Хорошо бы сейчас мороженого, – сказал он.

– Хорошо.

Будто лёгкое дуновение в воздухе. Паша говорит:

– Если бы я оказался на необитаемом острове, то больше всего грустил бы по мороженому.