Веревка из песка

А надо мне, чтобы ты в подробностях и без утайки рассказал о происшествии в магазине. Кто завалил пацана, Димон?

– А если я? – небрежно, вопросом на вопрос, ответил Дима. Сильно не нравился ему визитер, всем не нравился. И темным, непонятным разговором, и настойчивостью, с которой доставал его, и изысканным пробором, как у киношного фата двадцатых годов Адольфа Менжу, и ядовитым запахом французской парфюмерии. А главное: откуда он, для чего он, чей он?

– Судя по тому, как ты с моим солдатиком распорядился, мог, конечно.

Но зачем? Смысл, смысл? Нет смысла. Так кто же убил?

– Тот, кому это было надо. – Дима, уже натянувший джинсы, надевал перед зеркалом свитерок. Любезный Бен приблизился и спросил игривым шепотом:

– Если скажешь, кому это надо, большой навар поимеешь, артист.

Голова как раз пролезала через вырез свитера, поэтому голос Димы прозвучал глухо:

– Отойди, от тебя пачулями пахнет. – Одеколонный дух проникал даже через плотную шерсть.

– Что ты сказал? – не понял Бен и обиделся.

Дима, уже в свитерке, за плечо развернул Бена к выходу и все разъяснил:

– Это не я. Это Гаев в «Вишневом саде». Пошли отсюда, Бенедикт.

– Ты мне не ответил.

– Как-нибудь в другой раз, мой дядя Бенджамин. А сейчас мне некогда, на последние выходы надо успеть.

Вышли из гримерной. Перед лесенкой, спускавшейся вниз, Дима притормозил и сказал сочувственно:

– Да и тебе, я вижу, некогда. Спеши, Бен Ладен!

Он рывком развернул красавца к себе спиной и футбольным ударом по заднице отправил его вниз по ступеням.

Задницей Бенджамин, он же Бенедикт, он же Бен Ладен, пересчитал их все. Внизу поднялся, невозмутимо поправил бриолиненный пробор, посмотрел вверх на Диму и предрек:

– Обещаю, шнурок, что очень скоро я тебя переобую.

– Передай пламенный привет своему кожаному закадыке! – завершил оживленный диалог Дима и направился туда, где гремели аплодисменты.

…Сравнительно прилично одетая Ольга при виде вышедшего на сцену Дмитрия прорвалась в первые ряды и завизжала так, что даже ко всему привыкшие поклонники андеграунда с опаской поглядывали на нее:

– Колосов! Колосов!

Не заметить ее было невозможно.

Они встретились глазами, и Дима незаметно показал ей кулак. Что добавило ей энтузиазма:

– Колосов – гений! Колосов – гений!

Не раскрывая губ, углом рта стоявший рядом Захар Захарович гневно поинтересовался:

– Опять твои примочки, мерзавец?

– Чуть что, сразу Колосов! – фальшиво проныл Дима.

Пошел занавес.