Жертва и хищник. Роман

Еще один – и они с хлюпаньем вздымались вверх и сразу же опадали над двигавшейся в такт им матерью.

Дядька сипло хрипел, Адель испуганно повизгивала. Эдюля замер. Потом послышались не то клекот, не то верещание и вымученный стон исхода.

Эдюля был настолько поражен увиденным, что остановился как вкопанный. А потом выскочил из дома…

Вечером Адель вернулась из парикмахерской не одна – с Розой. Мать плакала, трясясь от душившего ее изнутри напора. Роза взяла Эдюлю за подбородок. Она говорила, а ее слова вбивались в него, как гвозди в стену.

– Думаешь, Эдюля, мне нравится парить ноги и стричь ногти на них? Совсем нет! Если бы мама не делала то, что она делает, не было бы у вас ни вашей квартирки, ни тех вкусных вещей, которые ты так любишь.

Эдюля горестно и безудержно плакал.

– Хочешь вернуться в наш старый двор? – чужим голосом спросила мать.

– Нет! – забившись в плаче, ответил Эдюля.

Она прижала его к себе и долго-долго раскачивалась вместе с ним, пока Эдюля не успокоился.

– Никогда не осуждай, если ты не знаешь, что и почему, – услышал он голос Розы.

Эдюля не осуждал. Он постигал жизнь. Как и унитаз в их крохотном туалете, она пахла духами и мочой. Маникюрным лаком и слабым душком гнилости. И он уже в раннем детстве решил: это не для него. Не для него, понимаете?!

А если так – что, скажите, было делать ему? Пухленькому и не то чтобы уродливому, но не особенно привлекательному ребенку. Он ведь не блистал ни способностями, ни умением нравиться.

Как же тогда мог он добиться того, что кто-то получает при рождении, а кто-то – благодаря остервенелому труду?

И его внешность, и беззащитность, помноженная на трусоватость, были самым верным стимулом для детской жестокости. Сверстники с удовольствием измывались над маленьким изгоем. Щипали, смеялись, толкали, раздавали обильные подзатыльники. Ответить Эдюля не мог и нередко бывал за это бит. Вначале он ужасно страдал. Плакал. Жаловался. Устраивал истерики, когда мать собиралась вести его в садик.

Но в конце концов сделал удивительное открытие: если все время крутиться возле воспитательницы и стараться предугадать каждое ее желание, то обидчики от него отстанут. А потом открылась ему еще одна бесценная истина…

Интуиция подсказывала: если от тебя есть польза, а тем более что-то зависит, тебя никто не тронет. Нужно только найти какой-то иной, свой подход к тем, кто тебя окружает. И он его искал. Искал с отчаянием и недетским упорством.