Выбор

. Во всех них… они же дети, всего лишь дети… а им пришлось пройти через такое… – она вздохнула, гася снова сжимающий горло комок слёз, – Светослав прав, что просил меня написать о нём. Людям свойственна забывчивость. Они не помнят ни зла, ни добра всего через несколько лет. Особенно, если это не коснулось их лично или их близких. Нужно напомнить…

– Ты права, девочка, – Серафим вздохнул, – Но таковы люди, к сожалению.

– Я знаю, что сейчас говорят о полицаях. Они чуть ли не герои. Защищали родину от врагов… Как её защищали эти твари, калеча, убивая детей? Как можно простить такое или забыть? У этого не может быть срока давности или каких-то оправданий…

Она высвободилась из рук свёкра, встала.

– Уверена, многие скажут, что я ненормальная садистка, раз посмела описать всё это, не скрывая ничего. Пусть. Не знаю, хватит ли мне сил сделать это, но я буду очень стараться не пропустить ничего. Ради него, ради Виктора, и памяти о нём. Справедливость требует этого.

– Ты уверен, что хочешь этого? Тебе ещё четыре лета до инициации, – Любомир смотрел на сына, упрямо сдвинувшего брови, и вспоминал себя в его возрасте.

– Он сказал тебе, какую именно Правду просит? – старейшина устало опустился на скамью.

– Нет, Светослав, пока не говорил. Но я уверен, это что-то очень серьёзное, если просьба приведёт к инициации.

– Светозар, – старейшина укоризненно посмотрел на мальчика, – Почему же ты не сказал отцу?

– Я не успел, прости, дедушка, – Светозар слегка поклонился ему, – Па, я попросил Правду о комиссаре «Молодой гвардии», – он замолчал и через мгновение уточнил, – Всю Правду.

– Да… это действительно тянет на инициацию. Но почему именно о нём? Расскажи, – он сел рядом со Светославом, кивнул на скамью с другой стороны стола, – Садись и расскажи, – повторил он, – Я разрешу это только если буду уверен, что причина стоящая.

В том, что причина просьбы сына серьёзная он и не сомневался, но всё равно хотел знать, почему Светозару пришло такое в голову.

– Хорошо, – мальчик сел, – В чате хана, в телеге, Лена спросила, что о них сейчас говорят. Она сказала, что была знакома с мамой Кошевого и спрашивала про переименование улиц и вообще, что думаем. Ей почти никто не ответил, а один человек сказал, что никакие они не герои. Простые бандиты, которых Советы подняли на щит.