Лето вёльвы

Поставив возле раковины табурет, Волимир усадил девочку себе на колени, сдёрнул с крючка полотенце, намочил его и принялся осторожно смывать грязь с чумазого личика. Снежана стоически терпела помывочные процедуры. Внутри по-прежнему было тоскливо, пусто и глухо. Так что она молча смотрела в стену, позволяя дедушке приводить себя в порядок.

– Поделись, что же именно тебя разозлило в словах шушиков? – мягко спросил дед.

– Шушиков? – вяло и хрипловато уточнила девочка.

Волимир кивнул:

– Так в старину называли глупышей.

Но до наших дней дошли лишь производные слова вроде «шушукаться» – то есть вести тихий несерьёзный разговор. Ещё кое-где в народном фольклоре сохранились байки о мелких бесенятах и пакостниках – шушах.

Снежана невольно улыбнулась. Улыбка получилась слабой и бледной, но забавное слово пробудило в ней живой интерес. В ответ на эту реакцию глаза деда удовлетворённо блеснули. Снежная принцесса начала оттаивать.

– Если верить сказаниям, шуши заводились в тех домах, где не было домовых, зато часто ссорились.

По ночам они устраивали настоящий бедлам: портили продукты, перепутывали пряжу и даже заплетали волосы спящих в миллионы тонюсеньких косичек по три волоска в каждой.

– Прямо как дреды, – прокомментировала последнюю деталь девочка.

Настало дедушкино время вопросительно смотреть на внучку:

– Дреды – это что?

– Это вот куча маленьких косичек на голове, – охотно просветила его Снежана. – Растаманская причёска для ленивых. Кому в лом голову мыть.

Волимир тихонько рассмеялся такому ёмкому и содержательному описанию.

Он подцепил особо качественно склеившуюся прядку внучки и слегка дёрнул. Снежана ойкнула, косясь на почти самый натуральный дред.

– Ну, теперь ты и сама видишь, что повстречалась с настоящими шушами, которые только притворялись человеческими детёнышами.

– Да уж, – недовольно протянула она.

– Но я горжусь твоей смелостью, отвагой и силой, Снежа, – продолжил дедушка. – Ты с успехом отбилась от их коварной стаи. Так что бесенята, даже со всей своей нечеловеческой скоростью и ловкостью, не смогли заплести твои волосы в миллион косичек.

А эти несколько штучек мы легко отмоем и распутаем.

Снежана впервые за последний час по-настоящему радостно улыбнулась. Волимир крепко прижал к себе довольно пискнувшую внучку и таинственно прошептал ей на ухо:

– Все они могут сколько угодно скалиться и обзываться так, как их чёрной душонке заблагорассудиться. Да, в их глазах я колдун. Хоть и не люблю это слово.