Влюблена и завербована

Родилась я под знаком Водолея, и, видимо, это обусловило главную черту моего неуёмного характера – я ненавижу переливать из пустого в порожнее, но и решения принимаю долго, тщательно всё продумывая, хотя первые, интуитивно-озаряющие вспышки сознания, сразу показывают мне верный путь.

Мама, вздохнув на горькую долю, назвала меня Марией, и, очевидно поэтому боги с усиленным рвением начали лить воду на свою мельницу. Я росла в атмосфере любви и заботы – мама, бабушка и дедушка души во мне не чаяли и баловали чрезвычайно, компенсируя отсутствие отца – замуж мама так и не вышла.

Мама хотела, чтобы я рисовала, бабушка – чтобы изучила французский язык, а дедушка видел меня учительницей. Дед оказался прозорливее всех – я стала учительницей французского языка и собрала в школе кружок рисования.

Замкнутый мир семьи обусловил то, что в двадцать три года я была такая же, как в тринадцать: милая, взбалмошная и совершенно не приспособленная к жизни. Оставив за плечами питерский университет, я пришла работать в одну из престижных школ северной столицы России вместо того, чтобы искать мужа подобно нормальным сверстницам.

Расписание, правила, строгий дресс-код. Со временем я точно превратилась бы в высохшую старую деву, завязав пышные каштановые кудри в невзрачный пучок и спрятав прозрачные карие глаза за очками в роговой оправе, но божественная мельница раскрутилась иначе…

Я очень хорошо помню бледный сентябрь 1996 года. Было ни тепло, ни холодно, всё как-то серо, сухо, блёкло. Я часто гуляла по Невскому в поисках самой себя, поскольку уже тогда понимала, что серые будни школьной жизни отнюдь не предел моих девичьих мечтаний.

Задумавшись об отсутствии блестящих перспектив скромной учительской карьеры, вышла на дорогу, как на тротуар, и тут же была сбита сверкающим чёрным «мерином».

– О, mon dieu! – простонала я, когда выскочивший водитель отскрёб меня с капота своей помпезно-траурной кареты и перевернул лицом вверх.

– Спасибо, конечно, но я даже не ангел, и, честно, предпочёл бы отложить встречу с богом, – отозвался бархатным баритоном красавец-брюнет лет тридцати.

– Угу, – промычала я, пытаясь уловить отзыв стукнутого о железного коня тела.

– Так, едем, – решительно заявил он и ловко усадил меня на кожаное сидение рядом с водителем, прихлопнув дверцу.

– Куда? – запаниковала я, вспомнив статистику без вести пропавших девиц по городу Достоевского.

– Не важно, куда, лишь бы отсюда, – буркнул он, – пока кавалерия не прискакала.