Змеиное гнездо. Тень заговора

 – Вот как она оказалась в этих горах? И что там говорил маг? Обещай, как только все устроится, послать кого-нибудь в Илеханд. Я боюсь, там что-то случилось. С королевой, кронпринцессой или принцем, – закончил Хенрик уже совсем шепотом.

Вито долго и тяжело смотрел на него. Потом встал, передал ему Фике, взял со стола рубашку, подошел к очагу и бросил ее в огонь.

– Вито! – ахнул Хенрик.

– Молодой ты еще, глупый. – Вито отобрал у него девочку и медленно пошел к лестнице, ведущей к комнатам для ночлега.

Шестая Башня, герцогство Морская Длань, Илеханд, 25 день Носа Оленя 19 лет назад

Дитер с досадой отвернулся и стал смотреть на далекие зарницы подступающей с юга грозы.

– Ничего, потренируешься и, возможно, придет день, когда ты меня обыграешь.

– Отстань, Чичек, я уже три года играю в эту проклятую игру. Честно сказать, у меня пропал интерес.

– Ты так говоришь, потому что проиграл, баронет.

Дитер посмотрел на дерзкую девчонку, свою ровесницу, которая практически на всех занятиях соображала быстрее его, а, может быть, просто отличалась усердием.

– Ладно, я плохо играю в корабли. – Он помолчал и прибавил запальчиво. – Но и ты не завидуй тому, что мне светит более блестящее будущее, чем тебе.

Дитер знал, что пухлая четырнадцатилетняя Чичек чья-то незаконная дочь, тогда как он, Дитер, баронет Майер.

– Магистр говорит, что будущее – рябь на воде, еще не оформленная Богом и… нам не дано знать, кто поднимется на высоты, а кто окажется в самом низу.

Дитер посмотрел ей в глаза и увидел в этих озерах блеклого голубого цвета непонятную поволоку.

– Чичек, эй! Что с тобой? – Он потряс ее за рукав, потом за плечи.

Девчонка несколько раз резко мотнула головой. Поволока из глаз исчезла.

– Что? Я опять что-то вещала?

– Похоже на то. От тебя не знаешь, чего ждать. – Дитер отпустил ее плечи и поежился: слова Чичек его не порадовали.

– А что я выдала? Что-нибудь умное? – спросила она.

– Да так… что-то про самоопределение человека в мире, – пробормотал Дитер.

– Не интересно. Хотела бы я знать, почему у меня это случилось сейчас. Наставник говорил, что лучшее время для пророчеств – преддверие рассвета.

– Кто тебя знает? – отмахнулся Дитер.