Испытания банкира Мартынова

Записку девочке, которая ему безумно нравилась, написал ею. Лиза жила в одном доме с ним, элитном кооперативе внешнеторговых работников. В школу он следовал за ней на расстоянии и, казалось, она его не замечала. Тонконогая девочка с высоким лбом и гладкой прической с хвостиком на макушке занималась художественной гимнастикой, была чемпионкой Москвы. Когда ее обруч взлетал вверх выше всех, у Николая сердце падало вниз от страха, что она его не поймает в своем прыжке. Она всегда улыбалась, зная, что счастливые ямочки на щеках делают ее красавицей.

– Встретимся у школы под липами? – в день, позолоченный солнцем, Николай, после блестящего решения задачи по математике и похвалы учителя, с замиранием сердца положил треугольник из бумаги на стол перед Лизой и выскочил из класса пулей.

Она пришла на свидание к нему, долговязому прыщеватому рыжему юнцу, и они гуляли по Москве, едва касаясь рук. Дальше было все самое главное: первый поцелуй, первый секс. Тот поцелуй был робким, торопливым и бездарным, единственное, что сохранилось в воспоминаниях, это – горячий блеск ее глубоких темно-серых глаз в пушистых ресницах.

Прошло несколько лет, такими ручками завалили страну. Подарок дяди, которым он написал записку, стал талисманом. Они не могли предположить, что с нее начнется коллекция.

После школы Лиза вышла замуж за хоккеиста и уехала жить в Канаду. Скажи она ему, что хочет быть с ним, он бы не задумываясь, пошел работать, чтобы ни от кого не зависеть. Николай тогда думал, что умрет от тоски и предательства. Внутри он стал пустым и выжженным на несколько лет, чуть не бросил учебу. Таких острых чувств больше не было…

Зазвонил телефон.

– Привет, не спишь? – в трубке раздался голос Егора, однокурсника экономического факультета МГУ. – Что делаешь? Слышал, что бродишь по дому с бормотанием, ползаешь по полу в кабинете и ищешь какую-то ручку?

– Не какую-то, а первую, с которой началась коллекция. Для меня самую дорогую. Не ползаю, а просто хожу, – ответил Николай, не врубаясь сразу в вопросы среди ночи, и возмутившись таким пренебрежением друга к своей персоне.