Четыре четверти пути

Четыре четверти пути

Зинаида Воробьева

«От каждого зависит, как он будет двигаться от одного возраста к другому. И на каждом этапе нужно приспосабливаться к новым условиям». Оливье де Ладусетт, французский психоаналитик. В коконе, что обволакивает личинку бабочки, когда та переходит в стадию куколки, предшественницу имаго, гусеница преображается в бабочку через испытания и метаморфозы. Для того, чтобы бабочка с выросшими крыльями отправилась в первый полет. Главная героиня Лина в пути на длинной дистанции, от юности к зрелости, двигается от своих страхов, неуверенности в собственных силах, к маленьким победам.

Она сумела вырваться из кокона своей застенчивости и всех воспитаний на волю, дарит себе свободу и крылья. Мир прекрасен и красив, и многие оставляют свои коконы. Все, как в природе. Человек рождается личинкой, и душа его только в проекте. Если он не хочет двигаться горизонтально, в одном измерении, в своем пути он должен взрастить крылья. Без них не стать крылатым, не познать счастья полета.

Зинаида Воробьева

Четыре четверти пути

Глава 1

Считается, что есть три стадии кармы человеческой жизни. Первую треть человек живет по карме, которую ему подарили родители. Вторую треть жизни он создает карму своим детям. Ну а третью часть жизни он живет по собственной карме, или, как говорили древние новгородцы, «по своему разумению».

Первая треть моей жизни (по карме, которую подарили мои родители)

Думаю, мне досталась хорошая карма от моих родителей. Я жила в семье, с отцом и матерью, у нас был свой дом.

У меня были братья и сестра.

Я плохо помнила свое детство. На старых фотографиях сидела маленькая серьезная девочка с чумазым личиком и внимательными глазами, в руках деревянная пирамидка. На обороте надпись: Лине два года 9 месяцев. Наверное, я уже ходила в детский сад, потому что дома игрушек у нас не было. Волосы острижены под машинку. На групповых детсадовских фотографиях я с челкой, поливаю с другими детьми клумбу с цветами. Мы все в одинаковых синих халатиках с белыми воротничками, в резиновых ботиках.

Детям никто не мешал жить в своем мире. Летом мы до глубокой ночи играли в прятки на улицах, полных бурьяна, крапивы, репейника, скромных желтых одуванчиков. Падали, обдирали до крови колени. Искусанные комарами, прибегали домой, и, наскоро вымыв ноги, падали в постель. Зимой – прыгали с крыш в сугробы, делая в воздухе сальто-мортале, как мы сами это называли, строили снежные городки или бабу.